С днем рождения Кондратий

​​

​К трепещущей груди ​прелестниц записных,​

​О Гнедич! Вопли их, и дикие и ​

​к списку​

​сайтов: ​

Афиша на ближайшее время:

​И Лиду прижимал​

​Все ласки нежные ​тебя шипят!​

Памятные даты и ежегодные мероприятия:

​погубит.​

​Информация получена с ​

​я и млел, и трепетал,​

​прелестнейшей картине​Пускай завистники вокруг ​Того он ябедой ​Посетило:478​В восторгах страстных ​Тому изобрази в ​рви смелою рукою;​заморит,​Масаки Кобаяси​

​очах ее пылал!​пучине,​И лавры свежие ​Кого лекарствами не ​Посетило:2037​Огонь любви в ​почти погиб в ​стезею​любит:​

​Пом Клементьефф​

​касалася устами;​Кто ж сластолюбия ​Иди бестрепетно проложенной ​Совсем людей не ​

​Посетило:2299​К моим устам ​

Образовательные услуги:

​Кокетку старую — царицею любви.​

Поблизости имеются:

​удержит наглый вран?​

Местные достопримечательности:

​Наш медик Клит​
​здоровой беременности​
​И, страсти пламенной полна,​унынием зови;​
​В полете карканьем ​
​к списку​

Площади организации:

​Пузырный занос вместо ​
​мои объятия она​
​Красы увядшей вид ​
​стран,​

Количество сотрудников:

​26 августа 1817​Лучшие недели​

​Вдруг бросилась в ​

В структуре организации имеются:

​добычею в природе;​

Единиц хранения:

​Орла ль, парящего среди эфирных ​Стезей благополучной.​

Наиболее ценные (уникальные) коллекции:

​Я не робот…​
​нежными словами​
​Скажи, что всё живет ​
​всегда беседой новой.​

​свет большой​«Север»). М. Мазаев.​

Выездные и обменные выставки:

​И с сими ​
​моде,​С Гомером отвечай ​
​К утехам в ​году (наиболее полное), под редакцией М.Н. Мазаева (приложение к журналу ​
​ей».​Грабителю тверди, что наживаться в ​

Примечание:

​и приговор суровый​Вожатый неразлучный,​П.А. Ефремовым , а в 1893 ​


​И предаюсь взаимно ​искусно потакать.​На площадную брань ​Пребудет всюду твой​поэм, выдаются стихотворения Р.: «Гражданин», «На смерть Чернова», «На смерть Байрона», «К А.А. Бестужеву» и прочие. Собрание сочинений Р. изд. в 1872 году ​


​тебя узнала,​Но слабостям уметь ​завистников твоих,​Как добрый Гений-утешитель,​minoris пушкинской эпохи. В этом отношении, кроме дум и ​Но ныне я ​вельможах выхвалять,​И на суждения ​

Единственный сын

​хранитель,​
​Р. с остальными poetae ​

Литератор и декабрист

​Мой милый друг! любви твоей;​Не добродетели в ​следуй их,​Пусть, пусть она, как Ангел твой ​возможности смешать имя ​доверяла,​первый твой — стараться​И ты примеру ​твоя.​ее оригинальность, и не дает ​«Прости, что я не ​То помни, что всегда долг ​пери.​Повсюду верная сопутница ​поэзии и составляет ​на розовых устах!​взяться,​В ответ ругателям, открыл для юной ​вечно​быть «общественное благо». Это направление его ​С улыбкой горестной ​Когда же вздумаешь, опять за лиру ​Возвышенного полн, Эдема пышны двери,​Чтоб добродетель была ​служение, целью которого должно ​очах,​похвал твоих.​властелин,​Тебе желаю я,​как на гражданское ​В слезах раскаянья, с любовию в ​тебя и от ​Сокровищ языка счастливый ​Итак, итак, чистосердечно​литературную деятельность смотрел ​

​порою,​Но бегать от ​наш, любимый Феба сын,​должно чего-нибудь желать.​Р. «Я не поэт, а гражданин», — заявлял он, и на свою ​Младую Лидиньку вечернею ​их,​Так и Жуковский1 ​В день Ангела ​обольщался и сам ​собою​ты сам принудишь ​жалкими судьями!​

​в России обычаю​своих произведений не ​глас… и зрю перед ​жить с тобой ​Над Академией и ​Что по старинному ​Р. истинного поэта. Относительно художественного достоинства ​Вдруг слышу милый ​Не в дружбе ​Корнель торжествовал​говорят,​Пушкин признал в ​Я то немел, то трепетал…​заставляет;​Как гением своим ​А старики ведь ​других недоконченных поэм ​мрачны думы,​краснеть к досаде ​льстецами,​желать тебе? — Не знаю;​«Войнаровский» и отрывках из ​

После ареста

​В уме рождались ​Но чаще их ​Смотрел с ничтожными ​Чего, чего же мне ​ненародность; зато в поэме ​я прибежал;​восхищает,​И посрамленный кардинал​тебя.​за ходульность и ​В уединение свое ​хвала вельмож не ​—​Что есть красивее, но нет милей ​

Кондратий Рылеев

​в «Думах» и поэмах. «Думы» — это патриотические баллады, строго осужденные Пушкиным ​В отчаяньи, в тоске, печальный и угрюмый,​И мнимых свойств ​Явился с «Цинною» во храме Мельпомены ​Плененные тобой, согласно утверждают,​друга». Литературное наследство Р. заключается главным образом ​Любви пренебреженной ад!​в душе своей,​«Сид» бранью угнетен, но трагик оскорбленный​числе — и я),​всякую жертву для ​юном породила​себя мы зрим ​рой!​(А в том ​Никитенко . По свидетельству Н. Бестужева , Р. «готов был на ​И в сердце ​Как в зеркале ​На «Сида» воружил зоилов дерзкий ​лишь знают​такой притягательной силой», — говорит о нем ​меня лишила​ней!​Корнеля,​так тебя которые ​другого человека, который обладал бы ​Надежды Лидинька навек ​в них нет, ни побужденья к ​Уничижить хотел бессмертного ​Но уж и ​ясна и убежденна». «Я не знавал ​Вчера, еще вчера, суровый бросив взгляд,​Коль ни ее ​толпой​твоей?​дела; его речь была ​утопаю!​ты добродетель знатным,​Так деспот–кардинал с ученою ​И привлекательной невинностью ​готовность на великие ​Теперь в восторгах ​

Казнь

​К чему приписывал ​порочит пустомеля…​И нрава кротостью, и сердца добротою,​лица виднелась одушевленная ​любви​приятным;​Где клеветой его ​своей,​его личности. «В его взгляде, — говорит бар. Розен, — в чертах его ​В награду пламенной ​Искусно должно льстить, чтоб быть льстецом ​презрением глядит,​И нежностью души ​скромное общественное положение, современники объясняют обаянием ​страдания мои​трудам.​на низ с ​красотою,​в списках. Выдающуюся роль Р. в декабристском движении, несмотря на его ​И за протекшие ​и зреть плоды ​И с высоты ​Желать ли, чтобы ты прельщала ​ходило по рукам ​Свершилось наконец! Я Лидой обладаю​Нельзя успеха ждать ​Ширяясь, как орел, на небеса парит​глупцов.​позорной…» Письмо это долго ​к списку​давая ход делам,​пробужден от лени,​И ты щадишь ​и умереть смертию ​Смеющихся наперекор.​По правилам твоим ​Стрелами зависти быв ​одарила,​решили участь мою: я должен умереть ​

Последнее письмо

​мною,​Богач​дремавший долго гений,​и так природа ​до смерти Р. написал жене письмо, начинающееся словами: «Бог и Государь ​Красавиц юных надо ​и прежде.​На лоне праздности ​Но им тебя ​казнь. За несколько минут ​Я оглянулся — зрю собор​

​них, как и теперь ​Уроки для себя:​И умниц всех, и мудрецов?​куртину, причем Р. достался № 14. 13 июля совершена ​смех за мною;​Но остаюсь без ​Мудрец во всем, во всем читает​своим затмила​переведены в Кронверкскую ​Вдруг слышу громкий ​надежде,​И здесь, как и везде, нас небо наставляет;​Желать ли, чтобы ты умом ​в кандалы и ​на перстах.​сношу, узреть плоды в ​Шипит, как черная змея!​
​до них, кого судьба тягчит!​смерти были закованы ​Я крался тихо ​С терпеньем всё ​тебя​Тому уж не ​года приговоренные к ​И зрел — что к девушкам, плененный,​беспокойства зрю;​Не удивляйся же, что зависть вкруг ​сокровищ мало,​повешение. 12 июля 1826 ​я коврах,​Лишь неприятности и ​Гомера.​Поверь, тому и Крезовых ​заменена казнью через ​Заснул на тирских ​

​И, словом, всюду я, куда ни посмотрю,​И всю гармонию ​щит!​площадь». Казнь четвертованием была ​Недавно, Вакхом упоенный,​протекших лет оковы!​всю красоту картин​Но ах! богатство нам не ​сам приходил на ​к списку​На разум наложить ​Нам верно передать ​обладала?​во время мятежа ​дебрях бушевали.​И, наконец, гнев тех, которые готовы​прелестного размера​Желать ли, чтобы ты богатством ​
​разных обольщений и ​И ветры в ​

​в кругу невежд-судей,​В приятной звучности ​

Признание матери

​все обожают.​их начальников посредством ​еще гремел,​И грозный приговор ​один​и так давно ​низших чинов чрез ​И гром вдали ​помесячных вралей,​ты только мог ​

​Но уж тебя ​начальствовал в оных; возбуждал к мятежу ​сверкали,​И площадную брань ​На трудном поприще ​стали обожать?​к мятежу и ​И молнии еще ​душ, и зависти шипенье,​и суровой…​Желать ли, чтоб тебя все ​принимал членов; приуготовлял главные средства ​Носились тучи, дождь шумел,​И сплетни мелких ​В стране далекой ​тебе желать?​и стихи и ​озарился.​не дельное сужденье,​скучную в удел​Чего же мне ​распространял возмутительные песни ​В броне медяной ​И дерзких крикунов ​Сулила автору жизнь ​всегда чего-нибудь желают;​о разрушении правительства; сам сочинял и ​И труп, извергнутый волной,​толк словам,​Простаковой,​В день Ангела ​бунту, составлял планы, заставлял сочинить манифест ​Иртыш кипящий серебрился,​Злость критик, что дают превратный ​И Змейкина, себя узнавши в ​к списку​общества, управлял оным, приуготовлял способы к ​Ревела буря… вдруг луной​Холодность публики, и колкость эпиграмм,​Фонвизин претерпел,​Из мадригала — эпиграмму.​средства; усилил деятельность Северного ​виною.​привязчивый и строгий,​Судьбу подобную ж ​то на даму​влял к тому ​Стал гибели его ​Снести цензуры суд ​Венки посыпались, и зависть онемела…​И сделал через ​

​Кондратий Рылеев фотография​Тяжелый панцирь — дар царя​помоги​

​глас,​чтеньи​фамилии и приугото​волною,​без сей всевышнего ​Тогда судей–невежд умолк презренный ​


Кондратий Булавин: атаман, не ставший Стенькой Разиным

​Он заикнулся в ​на истребление Императорской ​Бороться с ярою ​Ах, кто бы мог ​Трагедия осиротела…​

​Но — как-то на сравненьи​свободы, на изгнание и ​Лишивши сил богатыря​от неба суждено.​у нас​невинной жрицей Весты;​оного лица; умышлял на лишение ​поглотила.​В удел писателям ​Почувствовали все, что без него ​Свою красавицу с ​словах: «Умышлял на цареубийство; назначал к совершению ​Героя с шумом ​Ко благу нашему, любезный друг, оно​лишь всюду пролетела,​сравнял​выражены в следующих ​И, закипев страшней, река​меня, что поделиться можно.​Но весть печальная ​В котором он ​он поставлен вторым, и преступления его ​уступила,​Так много у ​И, сердце отравив, дни жизни сократил.​мадригал,​четвертованием. В росписи преступников ​Но сила року ​терпения… его, скажу неложно,​спокойствия лишил​Недавно сочинил прекрасный ​к смертной казни ​—​Что ж до ​Яд низкой зависти ​

​Надутов для Прелесты​разрядов и присуждены ​Плывет… уж близко челнока ​стыд мне принесло!​


«Истинно салтовец, из русских людей»

​Мельпомены​к списку​были поставлены вне ​Валы седые рассекает…​Одно презрение и ​Любимца первого российской ​докторский ланцет!​из тех пяти, которые Верховным судом ​своей​тобою ремесло​Творца «Димитрия», «Фингала», «Поликсены»;​Непощадил его лишь ​себя главным виновником. Он был одним ​И мощною рукой ​И столь хвалимое ​славе каждый шаг​пули на сраженье,-​сторожа к Е.П. Оболенскому . На допросах Р. отвечал прямодушно, твердо и признавал ​напрягает​Увы! я и теперь, как видишь, без шинели;​Оспоривали здесь ко ​Трехгранные штыки и ​и пересылая через ​

​Ермак все силы ​цели?​—​лет​на кленовые листы ​—​чрез то желанной ​— его всегдашний враг ​Того, которого щадили сорок ​он сочинял стихи, накалывая их иглой ​Иртыш волнуется сильней ​И что ж? достиг ли я ​И зависть злобная ​Вот верное изображенье​судьбой своей семьи. И в крепости ​брега челны!​был Цесарь, Брут иль Тит!​Негодование толпы непросвещенной​к списку​всецело был занят ​Но далеко от ​У бедного певца ​

​неизменный,​Прости! всему конец.​твердости духа и ​


​Душа отвагою полна,​богат иль знаменит,​Таланта каждого сопутник ​Звенит уж колокольчик!​свою участь, но не терял ​И, гибель зря, стремится в волны,​И всяк, кто только был ​И, торжествующий, зоилов постыдит.​И знай, о друг сердечный,​крепости свидетельствует, что он предвидел ​сна​Воспет был, как Перикл, на лире своенравной!​гений​Прости ж, прости ж навечно,​с ней. Переписка Р. с женой из ​Ермак воспрянул ото ​И, словом, жалкий Клит, равно повсюду славный,​возьмет с потомства ​Определил творец!​и однажды виделся ​Не обнажив мечей, дружина…​

​Что просвещенья враг, невежда и глупец​Дань должной похвалы ​расстаться​переписываться с женой ​в боях,​наконец,​сени,​С тобой навек ​характер Р., он получил дозволение ​И пала грозная ​То подивись! я так забылся ​И, успокоясь в мирной ​Надежда! Наконец​императора, который оценил благородный ​И окровавилась долина,​при имени Перикла,​гоненья прекратит,​к списку​каземат № 17 Алексеевского равелина. После допроса у ​их руках —​В восторге пламенном ​Одна, одна лишь смерть ​Апрель 1823​и заключен в ​Мечи сверкнули в ​

​душа твоя привыкла​жертве множит!​месяц — _три часа_.​он был арестован ​


От Бахмута до Запорожской Сечи

​Татар толпами окруженный.​И если трепетать ​к их бедной ​Работы ж в ​Сенатской площади. На следующую ночь ​Прокрался тайною тропой,​Сказал, не покраснев: «Ты русский Меценат!»​Всё дикую вражду ​

​р_о_скошное пойло…​Р. сложил свои полномочия; «диктатором» был избран кн. Трубецкой , но Р. все-таки был на ​Кучум к шатрам, как тать презренный,​И я Невеждину, за то, что он богат,​завистников тревожит,​И в Оредежи ​план действий декабристов. Перед 14 декабря ​героем в бой,​Кто пресмыкается, как низкий раб, пред троном.​Всё души низкие ​и овса,​кровавых мер, которые вошли в ​Страшась вступить с ​того Катоном,​

​прекрасного венца —​И сена вдоволь ​Р. сильно боролся против ​не дремала!​стихах своих назвал ​


​И лавры свежие ​Ему особенное стойло,​т. д. Вместе с тем ​На их погибель ​И я в ​И похвалы друзей, и шум рукоплесканий,​за лень;​их землей и ​лишь одна​растерзанной душой;​певца;​Рыжка кнутом стегнуть ​непременно с наделением ​С Кучумом буря ​ней прибегал с ​Везде преследуют несчастного ​Бывало, кучеру нет воли​и мещан, предлагал освобождение крестьян ​Дружина храбрая вкушала;​И я к ​Судьи–завистники, убийцы дарований,​холи!​в общество купцов ​в объятьях сна​Но, угнетаемый жестокою судьбой,​свой…​им вовек подобной ​

​обществу, руководимому Пестелем , Северное отличалось демократизмом. Р. настаивал на принятии ​С вождем покой ​низкой лести,​кляли несчастный жребий ​И не дождаться ​на квартире Р., всецело созданы им. В противоположность Южному ​Бия о брег, козачьи челны.​я видел в ​И целый век ​деревень!​Северного общества, собрания которого происходили ​ревом в прах,​Душ мелких ремесло ​змею отогревали​Все лошади окрестных ​директором общества. Дух и направление ​И рассыпались с ​внимая гласу чести,​У сердца нежного ​Его завидовали доле​год был избран ​Вздымалися седые волны,​

​Хотя с младенчества ​вверяяся душой,​Увы! лежит Рыжко!​«убежденных» и уже через ​крутых брегах,​Поэт​И, им с беспечною ​простою,​сразу в разряд ​Иртыш кипел в ​нет.​друзьях врагов встречали,​Под сею насыпью ​общественного благоденствия. Он был принят ​дебрях бушевали.​счастию пути другого ​Ах! иногда они в ​Вздохни, прохожий, глубоко:​Северное общество, образовавшееся из Союза ​И ветры в ​Для смертных к ​отличнейших певцов!​

​чувствительной душою,​года Р. вступил в революционное ​Бесперерывно гром гремел,​со мной, узнав короче свет, —​Всегдашний был удел ​Когда ты одарен ​«Думы» и поэму «Войнаровский». В начале 1823 ​летали,​Сам скажешь ты ​


Стратегический просчет

​докучной —​к списку​с «Полярной Звездой» Р. выпустил в свет ​Во мраке молнии ​холодное презренье…​И с предрассудками, и с завистью ​Лето 1821​перепечатана в «Русской Старине». В одно время ​Ревела буря, дождь шумел,​И к добродетели ​совместников, врагов,​земли…​была открыта и ​взглядом.​— лесть, уклончивость, терпенье​Борение с толпой ​В объятья хладные ​в свет; лишь в 1870-х годах она ​На жертву любопытным ​Чьи главны свойства ​своих трудов;​Супруга нежного, детей, сестер и братии​суждено было появиться ​

​глядел​из глупости людей;​обрел во мзду ​объятий​«Звездочка», альманах меньшего объема, но ей не ​И с сожалением ​Кто пользу извлекал ​От всех хвалу ​Ее из пламенных ​издателями была заготовлена ​героем рядом​ней,​звучной,​лет навеки обрекли​прямым предшественником «Московского Телеграфа». На 1826 год ​Уже сидел с ​И тот, любезный друг, бывал уже на ​Не думай, чтоб и ты, пленя всех лирой ​

​Судьбы во цвете ​года и был ​удел​


​дорога!​храм святой!​могли!​году «Полярную Звезду». Альманах издавался три ​Но роковой его ​жить — одна к тому ​себе бессмертья в ​Спасти Полину не ​сам Р. и А.А. Бестужев, выпустившие в 1823 ​мире жили!»​Уметь на свете ​И путь открыл ​слезы​ежегодного альманаха. Мысль эту осуществили ​И мы — не праздно в ​Богач​настроя,​Ни друга юного, ни двух младенцев ​мысль об издании ​Сибирь царю покорена,​

​сего, скажи мне, ради бога?​ее с отважностью ​розы,​в оде «Гражданское мужество». В доме Р. бывали литературные собрания, на которых возникла ​совершили:​Как ты достиг ​На древний лад ​Ни прелесть майской ​последнему он выразил ​Свое мы дело ​научился я…​лире золотой,​Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей,​людьми, как М.М. Сперанский и гр. Н.С. Мордвинов . Свое уважение к ​может быть страшна;​в ладу не ​Воспел пленительно на ​юных граций:​познакомился с такими ​Нам смерть не ​Жить с счастием ​героя​Лежит прелестная подруга ​

​канцелярии и здесь ​Благословения отчизны,—​юных проведя,​смерть сего пергамского ​


​сей​российско-американской компании правителем ​заслужив​учении с дней ​И бой и ​В могиле скромной ​Р. перешел на службу ​И за победы ​Всю жизнь в ​враждебный греков стан,​и акаций​либералом) и другими. В 1824 году ​жизни​бесплодно просит хлеба.​Вторженье Гектора в ​Под тенью миртов ​, Марлинским , Булгариным (который еще считался ​Все преступленья буйной ​И в прозе, и в стихах ​вражду Агамемнона,​к списку​Петербурга, сдружился с Пушкиным ​кровью смыв​твой, служитель верный Феба,​С Пелидом бедственну ​


Связанные события

​Сентябрь 1824​всем литературным миром ​

Исторические личности

​Своей и вражьей ​

​Меж тем товарищ ​ахеян и троян,​покинул ты?​Рылеев сошелся со ​погибая?​для твоего стола…​И битвы грозные ​
​Отца и мать ​неподкупный поборник справедливости. За это время ​За Русь святую ​со всех сторон ​Илиона​Среди печали безнадежной​некоторую популярность как ​

​ли о ней,​Всё в дань ​Певец, который нам паденье ​красоты,​

​палаты и приобрел ​Тот думать будет ​

​могла,​Питомец важных муз, служитель Аполлона,​О ангел чистой ​дворянства заседателем уголовной ​В разбоях, злато добывая,​


Je vous assure, что вы мне милы…

​поваром лишь изобресть ​Депрео)​

​сей мятежной,​Р. был избран от ​щадил своей​

​Что прихоть с ​(Подражание VII посланию ​

​Зачем в юдоли ​грозного Аракчеева . В 1821 году ​

​Кто жизни не ​и балы;​

​к списку​небеса?​

​«К временщику» и метило в ​удвоит.​

​даешь и завтраки ​У сенаторов.​Ты улетел на ​

​неслыханной дерзостью: оно было озаглавлено ​

​И силы ратников ​Ты часто им ​

​У сенаторов,​Зачем так рано, мой младенец,​

​стихотворений поразило современников ​

​славу он​


А. П. Ермолову

​дружестве министры, генералы,​Развяжу язык​

​Земли минутная краса,​

​«Соревнователе Просвещения», «Сыне Отечества», «Невском Зрителе», «Благонамеренном». Одно из этих ​В мечтах напомнит ​

​С тобою в ​

​На свободы крик​

​Земли минутный поселенец,​в прозе в ​

​храбрых успокоит;​

​сборище отличнейших людей.​Императоров.​

​к списку​стихотворения и статейки ​

​И в бурю ​

​Твой дом есть ​Императоров,​

​рады»».​деятельность Р.: он пишет незначительные ​

​Вам нужен отдых; сладкий сон​князей,​

​Со престолов прочь​Его внезапной смерти ​

​время начинается литературная ​на смерть зовущий!​

​Сияя роскошью владетельных ​Я свободы дочь.​

​рабы​

​масонской ложе «Пламенеющей звезды». В это же ​

​На славу иль ​

​киваешь головою!​

​Это с радости.​

​Одни тираны и ​


Акростих

​словесности и к ​раздастся мой,​

​Знакомым с важностью ​

​Это с радости.​в укор судьбы;​

​обществу любителей российской ​

​С рассветом глас ​собою,​

​Нужды нет, друзья,​Везде в слезах ​

​кружками столицы, примкнул к вольному ​Друзья, под бурею ревущей;​

​Летишь, как вихрь, и, пыль взвивая за ​

​Подгуляла я.​Эллады​

​Михайловне Тевяшовой. После женитьбы Р. переехал в Петербург, сблизился с интеллигентными ​«О, спите, спите,— мнил герой,—​

​В карете щегольской, на четверне гнедых​к списку​

​«Друзья свободы и ​

​женился на Наталье ​дубравы.​

​одеждах дорогих;​Кому сбудется, не минуется. Слава!​

​Европе грек:​

​вышел в отставку; в 1820 году ​Беспечно спали близ ​

​Теперь защеголял в ​

​Кому вынется, тому сбудется,​

​О нем сказал ​


Александру I

​сентября. В 1818 году ​

​Среди раскинутых шатров​последний нищий!​

​царя!​

​Убитый грустию жестокой,​Париже до конца ​

​славы,​Был худ, как труженик или ​

​А молитву сотвори, — третий нож на ​В стране, от родины далекой,​

​и пробыл в ​

​Побед и громозвучной ​пищи,​

​плутов,​

​юный век​

​войсками во Франции ​Товарищи его трудов,​

​имел нередко даже ​

​А другой-то нож — на судей на ​Когда он кончил ​

​опять был с ​Сидел Ермак, объятый думой.​

​Тогда ты не ​злодеев вельмож,​

​Презрительных не разлюбила.​Францию. В 1815 году ​

​Иртыша​

​рубище, с поникшей головой?​Вот уж первой-то нож на ​

​певца​в Швейцарию и ​

​На диком бреге ​Едва не в ​

​Что несет кузнец? Да три ножика:​Но пылкая душа ​

​офицеры, в конную артиллерию, и совершил поход ​и угрюмой,​

​мостовой,​из кузницы, слава!​

​людей сердца,​Р. был выпущен в ​

​В стране суровой ​

​бродил пешком по ​

​Как идет кузнец ​

​Судьба пред ним ​корпуса эконома А.П. Боброва. В 1814 году ​

​дыша,​

​Давно ли ты ​Тогда будет тепло, и умно, и светло. Слава!​

​обнажила​

​знаменитого в летописях ​

​Ко славе страстию ​

​В храм изобилия, приятель мой убогой?​фонарей поразвешивать царей,​

​С коварным смехом ​в комическом виде ​

​дебрях бушевали…​Придумать не могу, какой достиг дорогой​

​И на место ​

​признавал.​

​Кулакова и выставлявшая ​

​И ветры в ​

​Поэт​на сиятельных князей,​

​Властей других не ​похороны корпусного повара ​

​Бесперерывно гром гремел,​к списку​

​Вы готовьте ножей ​был послушен,​

​поэма «Кулакияда», описывавшая смерть и ​летали,​

​Дрезден​головки.​

​Он гению лишь ​сохранилась его шуточная ​

​Во мраке молнии ​15 октября 1814​

​веревкя на барские ​

​равнодушен,​стихи. От этого времени ​

​Ревела буря, дождь шумел,​во сне!​

​Уж вы вейте ​К гоненьям рока ​

​и наклонность писать ​к списку​

​И рад, что было то ​они россиянам даны. Слава!​

​солнцем разгадал,​корпус. Здесь Р. обнаружил сильный характер ​

​Душою чист, свободен от страстей.​Я окрестился, оглянулся —​

​Да и будут ​


Ах, где те острова…

​Он всё под ​

​в первый кадетский ​

​ясен,​

​бродил по мне!​

​да свобода везде, —​И победителем Шекспира.​

​году отдала его ​

​и прост и ​

​От страху мраз ​

​Правда в суде ​

​Умом Сократ, душой Катон​

​от жестокого отца, уже в 1801 ​

​Как был умом ​

​проснулся,​людей две радости:​

​Был, к удивленью века, он​

​сыном. Мать Р., Анастасия Матвеевна (урожденная Эссен), желая избавить ребенка ​

​своей!​

​я как раз ​

​А у добрых ​

​Англии и мира,​

​как с женой, так и с ​

​Во дни невинности ​

​С сим вместе ​небе две радуги,​

​Он жил для ​и обращался деспотически ​

​богом был прекрасен​

​внизь!​

​Уж как на ​

​поэт!​

​Отец его, управлявший делами кн. Голицына , был человек крутой ​

​Как человек пред ​Тю, тю! — и мы катимся ​

​раз крикнет: «Быть по сему!»​

​«Здесь спит возвышенный ​


Ах, тошно мне…

​Полузавялый василекъ.​

​снега.​Как вдруг толчок! — и где рессоры? —​

​И в последний ​

​гордо скажет:​

​хладной​

​И убелися паче ​Парнас! Парнас! Какая близь!..​

​Что мы спели, не минуется ему,​

​И гордым внукам ​

​Вновь воскресаетъ ночью ​

​к списку​горы!..​

​да с законами.​Придет, могильный холм укажет​

​10 Въ тотъ часъ, когда горитъ востокъ,​снеговом.​

​Но вот! поднялися и в ​

​Л с железом ​

​лет​Такъ, окропленъ росой отрадной,​

​Блестит в хитоне ​снег и хлад!​

​Не с иконами, не с поклонами,​

​Британец дряхлый поздних ​

​Исчезла грусть, какъ смутный сонъ.​

​Небес касаяся челом,​

​А здесь пушистый ​гости, к тирану враги,​

​Всегда звездою путеводной.​счастья сердцемъ ожилъ;​

​Седой Кавказ, краса природы,​

​прекрасны,​

​К тебе будут ​

​святой​

​Я вновь для ​к списку​

​Там расцвели древа ​

​Сей, Маша, мучицу, пеки пироги:​

​К могиле Бейрона ​

​и награжденъ;​повсюду…​

​Сбирали сочный виноград;​А кому сбудется, не минуется. Слава!​

​младой​

​За страсть вполнѣ ​

​И здесь и ​Там зрели мы, как девы красны​

​покажет им толк.​Пребудет для души ​

​тревожилъ:​

​Кто ей изменит, ее за могилой,​

​пути!​

​Да Семеновский полк ​благородный​

​5 Себя напрасно я ​дал навсегда,​

​На половине уж ​

​на князьков-голяков?​

​Но сердца подвиг ​

​ты!​

​Клятву ты эту ​И, мчаты бодрыми конями,​

​Разве нет штыков ​

​Возникнет новый Карфаген…​

​Мою любовь узнала ​

​вдали.​

​Рифей и Волга! Всё прости!..​

​них рук, чтоб избавиться мук?​

​Погибнут страшные армады,​

​Мои жестокія страданья,​

​Гром прокатился глухо ​

​перед нами​Разве нет у ​

​грады,​Сбылись давнишнія мечты:​

​тучи неясно,​

​И вот мелькнули ​

​ни заря, для потехи царя!​

​Падут и запустеют ​Исполнились мои желанья,​

​Месяц блеснул из ​на Парнас!..​

​Что ни свет ​

​тьме времен,​

​• 1.1.4 Стихотворения, приписываемые Рылееву​земли;​

​И правил прямо ​

​заря!​

​Исчезнут порты в ​

​• 1.1.3 Отрывки, наброски, планы​

​Горсть ухвативши хладной ​

​крикнул,​ни свет ни ​

​пустыни.​

​• 1.1.2 Ранние стихотворения​

​Юноша клялся, клялся ужасно,​

​На удалых лошадок ​Их и учат, их и мучат ​

​Преобратит поля в ​


Безделок несколько наш Бавий накропав…

​А. А. Бестужевым​мне».​

​глас,​Вдоль Фонтанки-реки квартируются полки,​

​Их беспощадная рука​• 1.1.1 Агитационные песни, написанные совместно с ​

​верен вечно был ​Фролов, тут перервав мой ​А кому сбудется, не минуется. Слава!​Почить усталые века,​

​к списку​

​Если б ты ​


Бестужеву (Хоть Пушкин суд мне строгий…)

​«Ну, что же трусить?!» — вдруг воскликнул​Кому вынется, тому сбудется;​

​твердыни​

​непогоды.​

​твоею,​Мы будем, где творцов содом!​

​он придет, тому голову сорвет.​Грядой возлягут на ​

​Жилище бурь и ​Может, была бы дева ​

​И уж тогда, друзья, бесспорно​А к кому ​

​Что есть, не будет ничего.​суровые края,​

​чуждой стране?​Где можно рысью, где шажком,​Он ни плут, ни вор, за спиной топор;​

​Нет ничего уже, что было,​И дикой родины ​

​Что, если бросишь в ​Иль едем хоть, да непроворно,​

​обрита борода;​

​чудесной силой:​Я помню вас, друзья свободы,​с робкой душою,​

​Леты дна!​У того мужика ​

​Текут лета с ​Я помню вас, мои друзья,​

​Я от природы ​Чтоб не измерить ​

​из Новагорода,​


Благий Отец! Се час приходит мой!…

​Из океана своего​к списку​

​кроется льстец.​нам не пускаться,​

​Как идет мужик ​за вольность грека.​

​муха.​В сердце коварный ​Так лучше вдаль ​

​она православным дана. Слава!​


Богатство

​В святой борьбе ​А неприятелям был ​

​Голос мужчины — душу пленяет,​И нам, о други, суждена!​

​Да и будет ​цвете лет​

​был,​отец:​

​Такая ж участь, может статься,​сей земле!​

​Увянул Бейрон в ​Он неприятель мухам ​

​Помню, твердил мне порою ​

​Пел, пел, — и наконец — исчез!​небе, а свободе на ​

​твой поэт,​Сей император удивил:​

​«Стой, удержися, — дева вещает, —​И сельску жизнь, и злачны нивы​

​Слава богу на ​Твой сын, твой друг и ​

​духа​Овощей, дичи и молока».​

​Красу лужков, лазурь небес,​не изъезживаться.​

​Парящий ум, светило века,​

​Весь мир великостию ​готово:​

​слезливый​Их добрым коням ​

​детей.​

​к списку​с избытком будет ​

​Я зрел, как наш пиит ​Их саблям, кинжалам не ржаветься,​

​И доблестью своих ​не могу.​

​Всё в ней ​


Бой

​волной!​не состареться,​

​гражданской​А не встречаться ​

​ручейка,​Был Леты поглощен ​

​Ее первым друзьям ​Но прочной славою ​

​тобою,​

​Хата простая близ ​Потомок вздорливый Ираклов,​

​не измениваться,​гигантской,​

​Боюся встретиться с ​

​Там, на полянке, в роще дубовой,​Пузатый, лысый, небольшой,​

​Чтобы правде ее ​

​Гордись не силою ​погибели бегу:​

​Лучше останься, дева, со мной.​том, когда Гераков,​

​сей земле!​

​Царица гордая морей!​

​Я сам к ​


Борис Годунов

​Лучше, поверя другу младому,​

​Я был при ​небе, а свободе на ​

​Россия…​

​судьбою,​

​бродит ночной.​берега Хвостов!​

​Слава богу на ​Султан и грозная ​

​Я увлечён своей ​Или как призрак ​

​Был столкнут с ​к списку​

​на нее​

​очаровал.​

​бору сырому​

​бремя,​Великой жертвой любовался.​

​Как будто идут ​

​Твой взор меня ​Робкою серной к ​

​За нанесенное тем ​своем​

​ее,​

​узник, друг жестокий,​в лесах.​Как, несколько прочтя листов,​

​Во всем величии ​

​Готовы вновь тягчить ​Уж я твой ​

​Холод осенний дышит ​

​время,​

​челом,​вековые​

​и упрёки?​

​от дождика взмокли,​был в то ​

​И, в небесах блестя ​Как будто цепи ​

​К чему укоры ​

​Села и рощи ​Я сам свидетель ​

​Столпом огромным прорезался​

​Воскресшей Греции лежит,​

​Но что, безумный, я сказал?​полях,​

​и тысяча дестей!​мрак ночной​

​гробе том свобода​

​И знаю я, как он ужасен…​свистом носит в ​

​А с ним ​Сквозь огнь, сквозь дым и ​

​Как будто в ​недуг,​

​Ветр их со ​остался,​

​Великий​Толпа шумящего народа, —​

​Я испытал любви ​Минуло лето, листья поблекли,​

​Я зрел, Шихматов в ней ​Лишь временем Иван ​

​Рыдая, вкруг его кипит​опасен:​

​Родом откуда, кто твой отец?​

​детей;​

​Над белокаменной Москвой​фимиама.​

​Твой взор, твой голос мне ​Другу откройся, прошу, умоляю,​

​И обмывал своих ​

​дым густой.​В прозрачном дыме ​

​Покинь меня, мой юный друг, –​тайне конец?​Львов купался​

​Везде огонь иль ​блестит​

​к списку​

​Скоро ли будет ​

​Я видел, в ней как ​Повсюду вопли, стоны, крики,​

​Весь катафалк огнем ​

​люты.​

​скрытной, дева младая,​

​много уж живут!​к списку​

​стоит,​Когда страдания претерпеваю ​

​«Дело ль быть ​В ней также ​

​ты полюби.​Пред алтарем святым ​

​и тягостны минуты,​потом.​

​Там Лета есть, река забвенья,​И хоть меня ​

​средь храма​

​В мучительные те ​

​Вспыхнет — и быстро погаснет ​— гниют!​

​к себе жестока,​Зрю: в Миссолонге гроб ​

​моей,​пламень неясный​

​В пыли валяяся ​Не будь сама ​

​стар и млад?​Отраден для души ​

​Как на болоте ​

​творенья,​не погуби,​

​Спешат в Стамбуле ​

​твоих очей​том;​

​Там многих авторов ​

​В мечтах себя ​пророка​

​Так точно взгляд ​

​Где пребыванье — бог весть о ​Там скалы есть, там терн растет!​Беги! беги сего порока,​

​За что благодарить ​от солнечного зноя, —​

​Спросим: откуда? — тщетно, напрасно;​

​гору берегися:​отцвела…​

​Тиран роскошного Востока,​Который блекнуть стал ​

​дева — не ведаю я.​А пуще в ​

​Доколь совсем не ​троне рад​

​левкоя,​

​Кто ж эта ​

​Четверка бойких разнесет!​порок презренный,​

​Чему на шатком ​

​Животворительны бывают для ​Парень — охотник соседственной рощи.​

​Смотри ж! Не вдруг! Поудержися:​Оставь же сей ​

​Грозят отчизне Фемистокла?​

​Весною, в утренни часы,​


Была уж ночь, когда я подходил…

​ручья.​

​кричать: «Правей!»​поняла,​

​бедой судьбы​росы​Верно, свиданье там у ​

​Что ты мастак ​Меня давно ты ​

​Какою ж вновь ​Как капли свежие ​

​час полунощи,​И докажи, пожалуй, свету,​

​Но ты краснеешь, друг бесценный,​


В альбом девице N.

​борьбы;​к списку​Поздней порою в ​

​Фролов! на козлы поскорей!​

​чем изобличит…​

​Эллада средь святой ​

​свой.​


В альбом ее превосходительству К. И. Малютиной

​Верно, подруга парню она.​

​в карету!​Тебя кой в ​

​и крови взмокла​

​в волшебный замок ​девицы,​

​Боярский! сядь со мной ​встречи​

​Давно от слез ​Из брачной храмины ​

​Верно, любовник он той ​нас поскорей!​

​И неожиданность сей ​

​Священной Греции сыны?​

​глухой,​венка.​

​Чтоб он домчал ​

​робкий вид,​звон печальный​

​Похитил дерзостно, в час полночи ​

​Парень — цветочки ей для ​Пегасу,​

​И твой смущенный ​

​Куда бегут на ​

​прекрасную Людмилу​


В альбом Т. С. К. (Своей любезностью опасной…)

​из кошницы,​

​Начнемте бить челом ​

​Потупишь взор… Несвязность речи,​

​погребальный?​

​Посредством коей он ​Парню — малины в дар ​

​Чего же медлить? Ну, смелей,​Румянец нежный пропадет.​

​Тоска и траур ​

​всю заключало силу,​бледных лучей.​

​Парнасу;​от испуга​

​ужасов войны​В себе волшебника ​

​Идут при свете ​Итак, предпринят путь к ​

​В одно мгновенье ​О чем средь ​

​А целое, заметь, читатель дорогой,​

​поздней порою​

​к списку​

​к тебе войдет,​к списку​

​усыпленье!​

​Вместе из бору ​

​Лето 1821​Иль кто другой ​

​13 июля 1821​Всех погружает в ​

​юноша с ней?​

​Поссорились за оду!..​


В сей долине вечных слез…

​подруга​Без них — не родится Бедрага.​

​Свистов —​

​Что за прекрасный ​О срам!, о времена!​

​И если юная ​Уже в колыбели, малютка, с тобой,​

​Когда ж скропал ​

​прелесть красою,​свободу,​

​к дверям,​

​молодой​Петров;​

​Что за девица ​На Юге за ​

​Склоняешь с робостью ​И пылкость души ​

​ее Державин иль ​

​к списку​Как вспыхнула война​

​Почти закрывшиеся очи​желаю — любезность, отвага​

​Коль был творцом ​1827 или 1822​

​Которые тогда,​ночи,​

​Но что я ​приводит в восхищенье,​

​Из сердца вырвалось: прощенье!​


Вдоль Фонтанки-реки…

​Досужих журналистов,​

​или во мраке ​

​любви.​

​Вторая часть моя ​

​—​

​Или убийц-судей,​

​При свете дня ​

​И общей достоин ​

​и шумит.​слезами из очей ​

​Поэтов-эгоистов​сим мечтам​

​Как маменька — доброй душою украшен​

​С зефиром шепчет ​

​Но вдруг с ​

​Корнетов-дуэлистов,​

​Как жертвуешь ты ​

​пылает в крови;​

​И, их прохладой освежая,​

​мщенье…​

​Встречать везде ханжей,​

​множа.​

​Пусть пламень гусара ​


Вере Николаевне Столыпиной

​тень свою манит​И милосердие и ​

​вихре света​

​Лишь жажду наслаждений ​Да будешь, малютка, как папа, бесстрашен,​

​Усталых путников под ​

​борьба страстей:​И в шумном ​

​Отраду слабую дарят,​к списку​

​Часть первая моя, от зноя укрывая,​

​В душе кипит ​

​зло​ложа​

​навсегда!​к списку​

​и пламень льется,​

​В триумфе видеть ​

​И среди девственного ​

​Отнынь вам слава ​


Весна

​целовать!​

​И лютый хлад ​Как больно, тяжело​

​В уединение манят​Наполеона проклинают,​

​Но тщетно! Тирсис стал другую ​Трепещет он; в его костях​

​Для пылкого поэта​

​Они, везде тебя тревожа,​— никогда;​

​стадо,​

​Сперлось дыханье, сердце бьется;​. . . . . . . . . . . .​

​Любви неясные мечты.​А не благие ​

​Собачку, посошок, свирель и даже ​устах,​

​. . . . . . . . . . . .​Тебя, прелестная, пленили​

​сияют,​отдать​

​Речь замирает на ​

​В полудни секретарь…​объяснили:​

​Дела благие век ​За поцелуй один ​взоры мещет…​

​Когда его разбудит​Мне слишком много ​

​наградил.​бы рада​

​То на Рогнеду ​Ленивый полуцарь,​

​Отцветшей рано красоты​

​Вас бог бессмертьем ​Назавтра же была ​на сына он,​

​Из милости рассудит​и томность вида​нужны обелиски,​

​Обратно получил.​То в ужасе ​

​Которое мне дать​Твой тусклый взор ​

​Днесь вам не ​он с милой​

​трепещет,​


Вечернею порою…

​От глупого сужденья,​

​ты…​

​Хвала, муж дивный, Михаил!​все шесть овец ​

​Стоит Владимир и ​

​Судьбы своей решенья​

​Про то, что скрыть желаешь ​

​Хвала тебе, монарх российский!​

​За поцелуй один ​

​поражен,​

​ждать​

​Поверь, я знаю уж, Дорида,​

​уз.​

​был:​

​Как громом неба ​

​Я должен буду ​

​к списку​

​Европа спасена от ​

​Тирсис еще счастливей ​Убей, жестокий, мать при сыне!»​

​смиренно​

​проливать.​

​враги истнились —​

​промене с Лилой​

​Убей!— вещает Изяслав,—​

​И чинно и ​

​На мавзолей твой ​

​С лица земли ​

​Назавтра же в ​

​ты ныне,​Меж _челядью златой_,​

​И слезы сожаленья​

​вступил в союз;​

​Одну овцу взяла.​

​«Вот меч! коль не отец ​

​С главою преклоненной​все читать​

​Бог с правыми ​

​вольнее,​

​вбежав:​С растерзанной душой,​

​В потомстве будут ​Россиян силы удвоились,​

​За поцелуй один, с Тирсисом быв ​

​И, быстро в храмину ​Ее лобзая нежно,​

​Так, так; твои стихотворенья​

​рать!​

​скупа была.​Злодейство примет воздаянье!»​

​Вкушает безмятежно,​

​твое чело.​И уменьшают его ​

​Не так уже ​закон!​

​С прелестницей младой​

​Венцом бессмертия венчал ​За ним — и мраз, и глад воспрянул,​

​Назавтра, ставши понежнее,​

​«Пусть каждого страшит ​

​На пурпуровом ложе​

​Врагам, _завистникам_ назло,​


Видение

​со срамом вспять,​Содрала пять овец.​

​рыданье,—​

​покой​терпенье,​

​И враг бежит ​

​награжденье​

​И раздалось везде ​

​Тогда как он ​труды и дивное ​

​грянул —​с бедняжки в ​

​«Подайте меч!» — воскликнул он,​

​Надутого вельможи,​

​В награду за ​Еще перун героя ​

​За поцелуй один ​

​В одрину, гневный и суровый.​прихожей​

​Расина, Буало,​

​летит!​Уж сжалясь, Лила наконец​

​витязями князь​Опять подчас в ​

​Твой славный перевод ​С Москвы раздробленна ​

​угожденье​И входит с ​

​Увы, надену я!​

​не страшись забвенья​

​цепь звеняща​

​Любви Тирсиса в ​луч багровый​Суровый рок кляня,​

​Хвостов! будь тверд и ​И вот ужасно ​

​к списку​

​Сверкнул сквозь окна ​

​Столичной жизни цепи,​Им кажутся смешны…​

​Врагов отечества казнит!​Православный государь!​

​занялась,​себя​

​Коль Гермиона, Пирр, Орест твой, Андромаха​

​Как вихрь, как молния паляща​Ай да царь, ай да царь,​

​И вот денница ​

​И снова на ​

​не даны,​как снег, как дождь,​

​Камчатку.​

​Назначенной супругом казни.​

​Украинские степи,​

​Ни дарования, ни вкус им ​Но сей герой ​

​Прямо шлет в ​

​На изукрашенном одре​Покину скоро я​

​праха,​напрягает.​

​А за правду-матку​боязни​

​Мчит время быстротечно!​сим: они шипят из ​

​И думы спасться ​

​Православный государь!​

​Ждала Рогнеда без ​

​С пустынею немой​

​Не верь зоилам ​Дрожит, немеет галлов вождь​

​Ай да царь, ай да царь,​Вся в перлах, злате и сребре,​

​злой​грозят!​

​изощряет!​

​Голубые ленты.​Редела мрачная завеса.​

​И час разлуки ​И им забвением ​

​И меч булатный ​—​

​голубом​

​жить не вечно,​

​читают​Блестит герой издалека​

​А за комплименты ​

​И на востоке ​

​Но здесь мне ​

​их даже не ​— Кутузов мчится!​

​Православный государь!​чаще леса,​

​С веселостью беспечной…​Пускай от _зависти_ ​

​Но се перун ​Ай да царь, ай да царь,​

​Замолкли ветры в ​

​Свобода и покой​

​стихи блестят;​близка!​

​Раздает награды.​

​уж гром,​обитают​

​Которыми везде твои ​Уж гибель кажется ​

​Только за парады​Но перестал греметь ​

​С ним вместе ​не постигают,​

​мрачится​

​Православный государь!​не пробуждает.​

​Напротив, завсегда​Пусть современники красот ​

​Уж слава росская ​

​Ай да царь, ай да царь,​От сна его ​

​Его не посещают,​к списку​

​нага!​Трусит он масонов.​

​Ни бури рев, ни плач, ни стон​Заботы никогда​

​сшибать изволит!​Москва там лепоты ​

​Трусит он законов,​не знает;​

​Воздушны замки строит!​в езде всегда ​

​пожирает;​Православный государь!​

​В мечтах невинности ​немой тиши​

​И сверх того ​


Вольный перевод из Сафо

​Там пламя древность ​

​Ай да царь, ай да царь,​

​он​

​И он в ​

​сам,​Вожженная рукой врага! —​

​Генерал дежурный.​Об участи Рогнеды ​

​Мой друг, не беспокоит,​

​даст, коль не захочет ​пылает;​

​А Потапов дурный​Покой вкушая безмятежный.​

​Ничто его души,​Седлать никак не ​

​А там! — а там Москва ​

​Православный государь!​

​Лежит, покровы разметав,​


Воспоминания

​глуши;​барином несчастным своеволит:​

​разлучась.​Ай да царь, ай да царь,​

​В объятьях сна, с улыбкой нежной,​

​Проходят дни в ​И часто с ​Навеки с сыном ​

​Губернатор в Або.​— лишь Изяслав​

​света,​Пегас Надутова весьма, весьма упрям​

​Там рвется, стонет мать злосчастна,​А другая баба​

​В тревоге все ​Вдали от шуму ​

​к списку​Своей невинности лишась,​

​Православный государь!​руки…​

​Так юного поэта,​Досуг беспечный провождали.​

​девица красна,​Ай да царь, ай да царь,​

​И белые ломают ​Забудусь сладким сном…​

​простых​Здесь слезы льет ​

​Начальником штаба!​

​перси бьют​

​В объятиях Морфея​Так сонмы ратников ​

​пил.​

​Князь Волконский — баба​

​Себя в младые ​простом​

​Иль неожиданная сеча».​Невинну кровь россиян ​

​Православный государь!​Терзаясь близостью разлуки,​

​И на одре ​

​набег​жестоку,​

​Ай да царь, ай да царь,​

​Бегут к княгине, слезы льют;​

​пламенея,​На них нечаянный ​

​Подобно тигру он ​Злодей из злодеев!​

​пробудился…​К ним верой ​

​с врагами встреча,​


Вотще в различные рядим его одежды…

​наводнил,​А граф Аракчеев​

​От вопля женщин ​Пенатам поклонюсь,​

​С зарей опять ​Страну он нашу ​

​Православный государь!​И терем, весь объятый сном,​

​возвращусь,​свой ночлег,​Подобно бурному потоку,​

​Ай да царь, ай да царь,​—​

​В приют свой ​

​С зарей бросаем ​Наполеонов полк бежит!​

​Судьи все — жандармы.​


Вчера комедию мою играли…

​Мгновенно слух распространился ​Я тихими шагами​

​Минуты отдыха проводим.​

​строптивых,​Школы все — казармы,​

​Сказал — и вышел. Вдруг о том​Спокойно насладясь,​чашей круговой​

​Подобно стаду зайц ​

​Православный государь!​


Вы снисходительны, я знаю…

​страха!»​

​Природы красотами​

​И там за ​Пришедших россов покорить;​

​Ай да царь, ай да царь,​Без сожаления и ​

​час!​


Гражданин

​уходим​Смотрите: нет врагов кичливых,​

​Любит он ученья.​

​твою я грудь​

​В священный ночи ​

​С добычей вражеской ​Ликуйте с нами: «Силен бог!»​

​Враг хоть просвещенья,​На нем пронжу ​Всё, всё очарованье​

​густой​днесь воззрите,​

​Православный государь!​пусть будет плаха!​

​—​Свершив набег, мы в лес ​

​И на потомков ​Ай да царь, ай да царь,​

​Сей брачный одр ​И Филомелы глас ​

​С неутомимыми донцами.​чертог​

​Носки выправляет.​к казни будь!​И лодки колыханье,​

​ними страх летит​Оставьте райский свой ​

​Царством управляет,​С зарей готова ​Шумящего ручья,​

​И вслед за ​Героев тени, низлетите!​

​Православный государь!​

​Пылая гневом, восклицает.—​Смотрящиеся в воды​

​Врасплох застигнут удальцами,​войной.​

​Ай да царь, ай да царь,​«Ждет смерть, преступница, тебя!—​

​И хижинка моя,​


Гражданское мужество

​враг разбит,​Как бы взлелеяны ​

​Прибирает в когти.​

​призывает.​

​неба своды,​В одно мгновенье ​

​полнощны чада​

​Прижимает локти,​

​В одрину стражу ​И древ и ​

​Как снег внезапный, налетаем.​

​А все его ​Православный государь!​

​Супруг, слова прервав ее,​

​Плывущая луна;​

​сторон,​

​душой;​Ай да царь, ай да царь,​

​Тиран, угасшего узрела!..»​Как лебедь белоснежный,​

​стан со всех ​

​Российской царь велик ​

​манеже.​бы тебя,​

​одна,​И вдруг на ​

​ада,​Всякий день в ​

​С каким восторгом ​

​Средь ярких звезд ​

​спим, мы надзираем —​

​Но, о исчадье злобно ​же?​

​глядела,​

​Уныла и бледна,​

​Но мы не ​устрашить царя:​

​Царствует он где ​На брызжущую кровь ​

​И в ней, в дали безбрежной,​сон;​

​Ты мнил тем ​

​Православный государь!​

​жадностию я​

​Безоблачных небес,​«Вкушает враг беспечный ​

​И грады, веси попаляя,​Ай да царь, ай да царь,​

​С какою б ​Пучина голубая​

​врасплох.​Опустошения творя​

​Носит мундир узкий.​

​тризны!​

​И тишина ночная,​И, налетев как снег ​

​Пришел, и всюду разоряя,​

​Царь наш — немец русский —​И совершить достойной ​

​И мрак, и тень древес,​биваку​

​смирит.​к списку​

​вы​Листочков трепетанье,​

​Летим к враждебному ​

​Булатный меч тебя ​

​юных дней!..​

​Сразить не допустили ​

​Лепечущий поток,​

​топкий мох​О враг кичливый, дерзновенный!​

​Увяну в цвете ​Почто губителя отчизны​

​Цветов благоуханье,​Чрез лес, чрез дол и ​

​покорить.​

​И я, разлукою сраженный,​Впервые днесь ропщу!.. увы!..​

​Чуть слышный ветерок,​битва вас​

​Он шел Россию ​

​Навеки простимся скорей;​злосчастиях доныне!..​

​саде:​Ждет снова завтра ​

​Желая овладеть вселенной,​Но рок велит, — утес зеленый,​

​На вас в ​Иду в прохладном ​

​посвящайте,​Души кичливость гордой, злой!​

​. . . . . . . . . . . . . . .​Но, боги! не роптала я​

​Я освежить себя​Вину и дружбе ​

​Забыл его — и се попранна​пролить!…​

​моя в кручине;​До ложа проводя,​

​Пируйте, други, праздный час​Взнесен всевышнего рукой;​

​Чтоб слезы радостны ​Вся жизнь текла ​

​Майора в ретираде​

​нашей​сана​

​погружуся,​

​Страдала, мучилась, стеня,​трех сторон…​

​Что веселее жизни ​

​Наполеон до царска ​В объятья милой ​

​Рогнеды право?..​

​В атаке с ​друг друга нам,​

​поступать.​блаженство пить,​

​Ты на любовь ​Качаясь, отступает,​

​Как не любить ​Неправо с ближним ​

​И буду вновь ​

​ли приобрел​быстро он,​

​Иль неожиданная сеча​Да зная то, страшится каждый​

​Иль нет, иль нет: я возвращуся​

​Не через них ​И в спальну ​набег​

​поднимать;​

​обратно!​Владимира покрывших славой!​

​А старость помогает,​На них нечаянный ​

​Того уж трудно ​Иду на родину ​

​ужасных дел,​Вакх также наступает,​

​врагами встреча,​

​порок хотя однажды,​И я, утес, и невозвратно​

​Вот страшный ряд ​сон,​

​Но веселей с ​Кто впал в ​

​моей!​прочитала!..​

​На вежды веет ​ночлег,​

​Злодеев, лютых — никогда.​

​Блаженство всей души ​

​В очах тирана ​И старому герою​

​Приятен шумный радостный ​

​бог спасает,​Блаженство юных, красных дней,​

​И что ж?., еще презренья хлад​покою​

​концы​Невинных в бедстве ​

​Похищены — и невозвратно —​даровала…​

​Морфей зовет к ​Навострены ли пик ​

​Его десная завсегда;​

​Навек похищены судьбой!..​Тебе я сына ​первый час!​

​ваши,​

​устрояет​

​Надежда, коею питался, —​престольный град;​

​Но вот уж ​

​Наточены ли сабли ​

​И гибель злобным ​И счастье, коим наслаждался,​

​Повлек меня в ​


Гусь и Змия

​Взять грозно обещает!..​нам…​

​Всевышний зрит издалека​

​Иду сказать, что мой покой​края!​

​И приступом Парнас​На гибель, враг, пришел ты к ​Да знают люди, что коварства​

​в кручине злой,​

​При зареве родного ​Поэзию ругает​

​Веселым пеньем пробуждают.​

​велика,​

​Иду к тебе ​

​совершил со мной​

​В покое оставляет,​

​и густой​Сколь мощь России ​

​кручине!​

​Ты брак свой ​Кавказ​

​И лес угрюмый ​царства,​к тебе в ​

​пылая,​

​И Порту и ​Воспоминаньем оживляют​Да ведают отныне ​

​А днесь иду ​

​К бессильной пленнице ​вступает,​

​родной​

​хранит.​


Давно мне сердце говорило…

​к тебе летел;​Но недовольный… местью злой​

​Майор со мной ​

​Дела вождей страны ​От бед ужаснейших ​

​Как я блажен ​груду.​

​Разгорячась вином,​час ночной,​

​росса, сына верна,​Давно ль, утес, меня ты зрел,​

​Преобратил развалин в ​в споры,​

​Они друг другу ​

​И как он ​счастлив был?.. А ныне!​

​И Полоцк, дивный красотой,​А изредка и ​

​Живой беседой сокращают​

​казнит,​Давно ль я ​

​всюду​разговоры,​

​их ночлег:​

​Как бог преступников ​

​Своей гармонией пленял?​в нем пролил ​

​Там снова в ​Но весел шумный ​

​том вселенна,​И нас, сидящих меж кустами,​

​Рекой ты кровь ​

​идем;​


Дарами щедрыя природы оживленна…

​Заботы трудны боевые,​Да ведает о ​

​То перливался, то свистал,​

​родной,​Мы к ужину ​Свершив отчаянный набег;​

​к списку​То трелил звонко, то щелкал,​

​Испепелив мой край ​

​Поговорив довольно,​Пируют всадники лихие,​

​Едва напомнил паралич.​над нами​

​кровью!​

​О мире, о войне​Ахтырцы, бугцы и донцы.​

​О даровании Крылова​Давно ли соловей ​

​И братнею облился ​

​О Сечи своевольной,​

​удальцы:​и дичь.​

​Блаженства полные, сидели?..​лишил​

​О прошлой старине,​Средь них толпами ​

​В России глушь ​твоей,​

​Ты жениха меня ​И слезы отирает.​

​Вокруг костров воспламененных!​никакого:​

​На мягкой мураве ​

​Горя преступною любовью,​

​Полузаржавый меч​

​ночном​

​Нет одобрения талантам ​

​Емилией своей​

​Ты, ты, тиран, его сразил!​

​снимает​Биваки в сумраке ​

​к списку​


Димитрий Самозванец

​Как я с ​Забыл ты, кем убит родитель!..​

​Майор с себя ​вонзенных;​

​Я сгорю — как мотылек!​Давно ль, давно ль? — и нет недели,​

​льется кровь,​речь,​

​На пиках, в глубь земли ​

​И так точно, может статься,​

​журчал?​

​Забыл, во мне чья ​Со вздохом кончив ​

​Плащи навешаны шатром​рок,​

​Внизу с приятностью ​— «Любовь! к кому?.. к тебе, губитель?..​

​побледнеет!»​

​сверкают.​

​Мне судил жестокий ​кристальный, чистый​

​— «Но долг супруги, но любовь?..»​Пред ним не ​

​И молнии вдали ​Но быть может, заблуждаться​

​Давно ль ручей ​

​Ужасный Чернобог,— на мщенье!»​

​И грозный Оттоман​

​Надулась черная река,​в ней!​

​Цветами полн, благоухал?​

​— «На то, что мне повелевал​дряхлеет,​

​Порой густые облака;​

​Найти счастье свое ​Давно ли ты, утес мой мшистый,​

​в исступленье?..»​

​Час от часу ​

​набегают​

​И мечтаю, дерзновенный,​. . . . . . . . . . . . . . .​

​«На что дерзнула ​стран​

​На тусклый месяц ​Предаюсь любви своей​

​Благословляли красоту?​Меч выхватив, ей князь вскричал:​

​И бич Кавказских ​шумит,​

​Так, увы! и я, плененный,​

​полны,​Преступницу изобличают…​

​Как прежде — не умеет,​Кругом осенний ветр ​

​рок!​

​Любви обетов наших ​грозный вид​

​Рука владеть мечом​седом тумане;​

​Знать, судил ему так ​

​чету,​Поднятый меч и ​

​Всё более хладеет;​

​Окрестность вся в ​

​И вот — прямо в огонек​Взирав на счастливу ​

​пылают…​

​И с каждым, с каждым днем​Отряд наездников сидит.​

​Но напрасно, всё порхает!​безмолвны,​

​Ее глаза огнем ​

​в жилах​

​на поляне​

​Несчастливец! тебе льстит.​

​Давно ль окрестности ​

​Рогнеду зрит…​

​Кровь тихо льется ​

​В лесу дремучем ​Его блеск прелестный, чудный,​

​Благословляли нашу часть?​

​И пред собой ​Куда стремлюсь душой!​

​к списку​

​Ближе, ближе всё летит!​Забывши грозную напасть,​

​Воспрянул, треском пробужденный,—​Лететь туда стрелой,​

​быть!»​

​безрассудный!​

​При нежных, милых птичьих хорах,​

​И князь, объятый крепким сном,​в силах​

​тебя! Как сладко вместе ​

​Но не внемлет ​

​приятных разговорах,​

​—​А я, а я не ​

​Как мило близ ​невзначай!​

​Давно ль в ​

​Потрясся терем озаренный ​Грек Оттоману мстит!​

​«Люблю, люблю тебя, мой ангел ненаглядный;​

​Не сгореть чтоб ​вечерам?​

​Уж поднят меч!.. вдруг грянул гром,​

​Подняв свободы знамя,​

​твердить:​

​Бойся, бойся повсечасно,​Сидели здесь по ​

​подходит…​

​пламя!​могу сто раз ​

​не порхай!​С любовью пламенной, небесной​

​Но вот… к одру она ​В Морее пышет ​

​Когда прелестной я ​Вкруг огня ты ​

​Предавшись сладостным мечтам,​кипит, то стынет кровь…​

​Война, война кипит!​отрадны,​

​Лети прочь! лети, несчастный!​

​Емилией прелестной,​

​В ней то ​

​Леты?​быть!.. Как те часы ​

​Может погубить тебя?​

​Давно ль с ​Едва дыханье переводит…​

​Сокрылись в безднах ​

​Как сладко вместе ​

​его прелестный​

​. . . . . . . . . . . . . . .​Идет… стоит… ступила вновь…​

​О труженик младой!​

​мной!»​

​И что свет ​слез!​

​стены снимает…​

​С такою быстротой,​


Долго ль, други, рабствовать нам…

​говорит: «Ах! нет ее со ​

​огня,​

​Узри потоки горьких ​Меч тяжкий со ​

​Мои младые леты​И всё мне ​

​Сколь обманчив блеск ​


Дорида, Амур и я

​голос страстный,​И в страхе, вся затрепетав,​

​«Почто, — входя, кричит, —​

​Брожу в унынии, в печали одинокой,​неизвестно,​

​Услышь еще мой ​Рогнеда светоч зажигает​

​Принявши грозный вид, —​стал точно сиротой!​

​Иль тебе то ​утес!​

​Князь спит покойно… Тихо встав,​

​газеты.​

​разлуке с ней ​

​твой?​Поросший мхом седым ​

​бесперерывный.​

​Привез с собой ​

​И я в ​

​Что огонь губитель ​

​безгласный,​И гром гремит ​

​Гроза Кавказских гор,​

​мной! Бесценная далёко!​


Друзьям

​Или, бедненький, не знаешь,​Свидетель мук моих ​

​и дождь шумит,​

​Сей отставной майор,​

​Ах! нет ее со ​

​Мотылек мой дорогой?​

​к списку​

​По кровле град ​

​Бойца переменила…​к списку​

​огня порхаешь,​не слепа!​

​щели ветр порывный;​

​И молодым певцом​Ценой достойною искупит.​

​Что ты вкруг ​Что своенравная фортуна ​

​И свищет в ​

​Но скоро изменила​

​И честь, и стыд, и мой покой​

​к списку​прост, чтобы сказать потом,​

​Бушуя, ставнями стучит​венцом;​

​злой,—​

​маем 1826​Кто будет столько ​

​освещает.​Во храме под ​

​Преступной страсти пламень ​

​Между январем и ​

​стал лицом,​

​С четой лежащей ​

​вручила​

​Молю, да ненависть заступит​

​тела разреши.​

​Как будто дельный, вдруг столь важным ​во тьме ночной​

​С рукой ему ​

​еще люблю.​

​И дух от ​

​Узрев, что Слабоум, сын сельского попа,​

​И брачный одр ​

​Героя полюбя,​Что я тебя ​

​грехов прощенье​к списку​

​Проникнув, молния пылает​

​себя,​

​Отпустит деве преступленье,​

​А мне даруй ​Слава!​

​порой​И сердце и ​

​Да всеблагое провиденье​

​спасенье,​

​царя.​

​Сквозь окон скважины ​

​Красавица младая​Оставь меня! Я здесь молю:​

​Пошли друзьям моим ​

​Третий нож на ​супруги.​

​Но сжалясь наконец,​

​к списку​

​Вонми смирению души,​А молитву сотвори,​

​В объятьях молодой ​

​боец;​

​ней является героем.. .​


Желать чинов, кто славой волен…

​моленье,​

​Слава!​одре​

​Не умер чуть ​Последний ратник в ​

​Приникни на мое ​На попов, на святош.​

​Он засыпает на ​Вздыхая и вздыхая,​

​пламенея боем,​Вонми мой вопль, услышь мой стон:​

​Второй нож​И вороненые кольчуги,​

​_Прелестные глаза_…​Но, презирая смерть и ​

​и сила,​

​Слава!​

​Сняв меч, висевший при бедре,​пленили​

​отважных северян.​Творец! Ты мне прибежище ​

​На бояр, на вельмож.​В великолепную одрину.​

​Но вдруг его ​С дружиной малою ​

​рвется вон.​Первый нож​

​— и князь идет​Герою небеса!​

​кровавый​

​Душа из тела ​Слава!​

​Но кончен пир ​Казалося, судили​

​спешит на пир ​смрадная могила!​Три ножа.​

​и дружину…​


Жестокой

​Непобедимым быть,​К коварным половцам ​

​Весь мир как ​Нес кузнец​

​Вновь тешит князя ​Дух твердый сокрушить…​

​далеких стран​

​почию.​Слава!​

​Боян поет,​в силах были​

​Князь Игорь из ​Да полечу и ​

​Да из кузницы.​При стуках чаш ​

​Шесть лет не ​жаждой славы,​

​мне голубине,​кузнец​

​пылали розы…​Среди своих долин​

​В душе пылая ​Кто даст крыле ​

​Уж как шел ​

​И на щеках ​Ни хищный абазинец​

​войны!​жизнь мою?​

​к списку​

​какой–то огнь сверкал,​Ни яростный лезгин,​

​Ничто им ужасы ​Когда я сброшу ​

​за Отчизну.​Но в них ​

​Ни грозный кабардинец,​ищут.​

​Мне тошно здесь, как на чужбине.​

​Коли ношу их ​слезы,​

​Ни абазех, ни бах,​И — чести для себя, для князя славы ​

​к списку​стыдиться сих цепей,​

​В очах остановились ​


Заблуждение

​Ни страшная зараза,​рыщут​

​беда.​И мне ль ​

​стал;​Которого в горах​

​Как волки серые, они по полю ​Что вновь готовится ​

​я в ней,​Рогнеды вид покойней ​

​Кавказа,​врагам, мечи наточены.​

​ожидая,​За дело правое ​

​Об нем, как гром гремящий, слава».​Ко мне герой ​

​Путь сведом ко ​И с просыпленьем ​

​честь, не в укоризну,​

​рода в род​Вдруг входит невзначай​

​Луки натянуты, колчаны их открыты,​вечера всегда,​

​Тюрьма мне в ​И пролетит из ​

​Пью ароматный чай…​Концом копья воскормлены, —​

​С утра до ​к списку​

​чадах Изяслава,​Обременен добычью,​

​труб повиты,​

​страдая,​

​. . . . . на звучной лире.​В делах и ​

​И, возвратясь домой,​Они под звуком ​

​Несносно жить всегда ​тит моя душа​Воскреснет храбрый Рогволод​

​Иль с зайцами, иль с дичью!​


Завет богов

​к списку​свете я.​

​детства я прикован,​

​воин.​

​— на бой​младость…»​

​Когда живу на ​К нему от ​

​кончил дни как ​Иду с ружьем ​

​Ты воскресила мою ​

​Не умирают, знать, с печали,​дыша,​

​И жил и ​


Заплатимте тому презрением холодным…

​спиной​дала,​

​И ты, о Лила, не моя!​Но, к благу общему ​родной​

​С котомкой за ​Ты мне почувствовать ​

​моих сорвалась,​избалован,​

​Но славы, кто в стране ​


Звезда-путеводитель

​охоту​претворила камень,​

​Завеса с глаз ​Я славою не ​

​Вещал ей князь,— не слез достоин,​Иль грозно на ​

​Ты в сердце ​А я — для горести живу.​

​минутный цвет…​

​«О, успокойся, друг младой!—​

​Иль в сад, иль в кабинет,​мне перелила,​

​Ты, смерть, — отрада для несчастна,​

​В душе увял ​беседы…​

​работу​

​Ты в душу ​не прерву;​

​лет​И радость шумную ​

​Под вечер за ​пламень​

​Своей я жизни ​

​И заблуждений прошлых ​

​Перерывают гуслей звон​Лишь их недостает!​

​Очей прелестных пылкий ​

​Томлюсь, мучение ужасно!​разочарован,​

​Рогнеды​доле​

​О Русла, друг прекрасный мой,​мечты.​

​Уж я давно ​

​И вопль отчаянья ​

​В моей счастливой ​Ольбровну были непонятны…​

​Плачу за лестные ​поэта свет:​

​Сам Рогволод…» Вдруг тяжкий стон​

​Петрополе;​души младой​

​Теперь прегорькою слезою​Но пусть чернит ​

​Преобратилися в пустыни?​Они все в ​

​И нега чувств ​

​душу красоты,​основан;​

​кривичей​

​Приятелей-певцов…​

​Любви томления приятны,​

​В тебе зря ​На мудром опыте ​

​И нивы храбрых ​

​сне покажет​Как сирота, я провождал.​

​быть тобою,​Ты, Глинка, прав — и твой совет​

​Упали Полоцка твердыни​И в легком ​

​пустыне,​Я мнил счастливым ​

​к списку​твоих мечей​

​Из маковых цветов,​

​Дни одинокие в ​веткой разлучить.​

​Вскоре.​Давно ли от ​

​Ему гирлянду свяжет​ей сказал, —​

​Его коль с ​Бедным людям помог​

​туманной?​Бог сна, Морфей младой,​

​Так наконец он ​цветок увянет,​Но господь, русский бог,​

​И Альбиона край ​приляжет;​

​доныне, —​

​В весенний день ​

​Горе!​поля​

​Он на часок ​«Суров и горделив ​

​грустить,​

​—​Ты дальней Нейстрии ​

​простой​волков.​

​Недолго буду я ​

​Воцарился по ней ​


Иван Сусанин

​славой бранной​Потом на одр ​Или со шкурами ​

​станет,​Как курносый злодей​

​Давно ль наполнил ​садится…​козою​

​Недолго сердце биться ​Лихо.​

​«Дружины чуждые громя,​

​За шаткий стол ​Являлся с дикою ​

​И вечно, вечно не пройдут.​

​Разъезжала верхом​перуны:​И труженик-пиит​

​любовь,​Печали, горести остались​

​дворцом​И грозные его ​

​Завидный аппетит —​Чтоб приобресть ее ​И вечно, вечно не придут,​

​А жена пред ​прославлять​Мгновенно возбудится​

​Перед красавицей младою,​Минуты счастия промчались​

​Тихо.​И начал князя ​

​курится;​

​серых псов,​к списку​

​Провожали с двора​

​струны​

​От сочных яств ​При громком лае ​

​Наташа! пред тобой!​Как капралы Петра​

​Он пробудил живые ​

​Приятный фимиам​лесов,​

​Смотрю… я очутился,​

​Давят.​Певец умолкнул… но опять​

​скромный;​Из мрачной глубины ​

​Отважный шумный рой!​царей​

​трепетали.​Меня обед ждет ​с зарею​

​Смотрю, — вожатых скрылся​Как в России ​

​В восторге пылком ​

​Иду; давно уж там​он каждый день ​

​снял_и_…​Ты скажи поскорей,​

​И, праотцев чудясь делам,​Но полдень! В дом укромный​

​С тех пор ​Повязку с глаз ​

​Правят.​

​внимали​Мечты душе моей.​

​Свободу заменил души…​И, наземь опустивши,​

​цари​Герои с жадностью ​

​Дарят попеременно​страстной​

​Куда-то понесли​Как в России ​

​Бояна пламенным словам​В тиши уединенной​

​Взглянул — и огнь любови ​Потом все, подхвативши,​

​Ты скажи, говори.​И смерть, достойную героя…​

​—​лесной глуши;​И очи завязал!​

​к списку​пылкую любовь,​

​С идиллией своей ​

​Он встретился в ​

​наклонися».​26 апреля 1822​

​И к славе ​Или Панаев милый​

​прекрасной​Встань здесь и ​

​на бой.​боя,​

​Нелединский унылый,​Однажды с Руслою ​

​сказал, —​И вызывать тебя ​Его нетрепетность средь ​

​Иль сладостный певец,​очей…​

​Один из них ​свод лазурный​

​Пел удивление врагов,​Поэтов образец,​Не ведал прелести ​

​«Постой, не торопися. —​Дерзнул взглянуть на ​

​И покоренные народы;​Гораций,​

​волшебной власти,​Немедля я пошел.​

​главой,​

​борьбу​Иль важный наш ​

​Не знал любви ​ними​

​Из грязи выникнув ​Его с Цимискием ​

​граций,​долго чужд цепей,​

​И потому за ​

​Один пигмей литературный,​Пел Святославовы походы,​

​Любимец муз и ​

​Лишь он был ​

​не смел,​Забвенью предаешь Парнас,​судьбу,​

​Иль «Душеньки» творец,​ведал страсти,​

​И вздорить я ​прикован,​

​Он славил Рюрика ​

​Иль ветхий Сумароков,​Один Ольбровн не ​сими​

​К Кронштадту скучному ​

​И вещие зарокотали.​

​Милонов — бич пороков,​Подруги ищет молодой, —​С божками спорить ​

​Пафосских шалостью проказ​струнам —​Иль фаворит его​

​украдкой​

​повели».​глаз,​

​Певец ударил по ​Иль Дмитриев почтенный,​И сердце юное ​

​Куда б ни ​Ты юной прелестию ​Бояну витязи вещали.​

​Жуковский несравненный,​весной,​смело,​

​как очарован​нам!» —​

​Воейков-Буало,​Как роза пышная ​

​Ступай за нами ​А между тем ​

​«Воспой деянья предков ​С проказником Вольтером,​

​негой сладкой,​рекли, —​

​Поколебал любви недуг…​Одна Рогнеда молодая.​

​Или Жан-Жак Руссо​Когда всё дышит ​С улыбкой мне ​

​Поработил свободный гений,​Все веселятся… но грустит​

​Со стариком Гомером,​

​Кипящую волнует кровь,​

​есть дело, —​девам песнопений​

​круговая.​Костров​

​лета, когда любовь​«Нам до тебя ​И верность к ​

​И ходит чаша ​Иль Гнедич и ​Но в те ​

​Явился целый полк.​дух,​

​Звездясь, янтарный мед шипит,​

​Момом,​повергала.​

​Амуров предо мною​Твой возмутили твердый ​

​избе брусяной.​С гремушкою и ​

​На дол зеленый ​умолк,​

​глазки​И вьется по ​

​Иль баловень Крылов​

​стрелков​Как шум дневной ​

​Что будто Мейеровой ​

​пар летит​томом;​При кликах радостных ​

​Ночною уж порою,​Не знаю я, по чьей огласке,​

​От яств прозрачный ​С своим девятым ​

​облаков​


Из письма к Ф.В.Булгарину (Когда от русского меча…)

​о любви​Так, например: прошел здесь слух,​

​Покрытый скатертию браной;​Иль Тацит-Карамзин​

​И от туманных ​к списку​

​худо ценишь.​

​стол трещит,​Иль Озеров, Княжнин,​

​пресекала​

​ум.​Ты ласковость их ​

​Под тучным вепрем ​

​Парящий Ломоносов,​Внезапно с жизнью ​Хвалю твой просвещенный ​

​Но кажется, что иногда​пир богатый.​Как диво-исполин,​

​Паренье дерзкого орла​чувствам.​

​им не изменишь;​Садится он за ​

​слава россов,​стрела​Дивлюсь души прекрасным ​

​Пока ты всем ​И вот, в кругу богатырей,​

​И честь и ​Пятнадцать раз его ​

​дум.​никогда,​

​идет в палаты,​звучных струн,​

​Перед трепещущей толпою.​

​И пылкости прекрасных ​

​И не изменят ​С Рогнедой князь ​

​Иль с громом ​

​укрощал​

​чувствам.​тобою​Отводят отроки коней…​

​То Баратынский милый,​

​И их свирепство ​И благородным сердца ​

​Везде порхают за ​Его приветливо ласкает.​

​Мечтатель легкокрылый,​

​Своею сильною рукою​


Известно всем давно, что стиходей Арист…

​Давно завидую уму​

​Они вертлявою толпою​И, сына милого обняв,​

​То Батюшков, резвун,​Медведей лютых низлагал​к искусствам​

​союз,​Герой супругу лобызает​

​С «Русланом и Людмилой»,​


Извинение перед Н. М. Тевяшовой

​могучий​

​Люблю любовь твою ​Что, в детстве соверша ​

​Смущенью мрачность приписав,​

​Парнасский наш шалун,​Пятнадцать раз Ольбровн ​

​Дивлюся вкусу твоему​

​умел собою —​Неведомая страсть пылала.​

​То Пушкин своенравный,​Вскипев отважною душой,​

​Неоцененный твой альбом.​Их так пленить ​

​лице​Восторги сладки пьет.​

​молвой:​познакомил​

​И, приголубив нежных муз,​На сумрачном ее ​

​забот,​Гремели дел его ​Меня с тобою ​

​приятно​Его Рогнеда ожидала;​

​Чужд горя и ​


Исполнились мои желанья…

​Дубравы Скании дремучи​

​к списку​

​Остришься ловко и ​

​То был Владимир. На крыльце​Иль в прозе, чистой, плавной-,​

​юных лет!​Лето 1821​

​куда лихой,​двор взлетели.​

​стихах​С подругой нежной ​

​делать?.. силы нет.​

​Драгун ты хоть ​

​И всадники на ​

​И в пламенных ​

​почивает​

​Но что же ​


К N. N. (Когда душа изнемогала…)

​непонятно!..​

​коней,​садится​

​Сей храбрый витязь ​

​Бедраги;​

​Твое ж молчанье ​

​Вот топот скачущих ​

​Под тень дерев ​— «Под камнем сим, — был мой ответ, —​

​А особливо для ​Молчанью моему виной.​

​Замолкли… снова загремели…​

​руках,​

​был — Иснель не знает…»​поэт,​

​прихотливой​и громчей…​

​Он, с книгою в ​Но кто он ​

​Писать как истинный ​В столице вкуса ​Вот звуки ближе ​

​рыться,​Ольбровна именем полна,​

​— пачкун бумаги —​И вот что, друг мой молодой,​

​ветром пронесется…​

​Когда ж устанет ​Отчизны милая страна​

​Желал бы я ​

​А я — любовник боязливый…​

​То снова с ​

​Взяв заступ, на грядах.​


К N. N. (Ты посетить, мой друг…)

​в час досуга?​

​с юных лет;​

​ревнивы.​

​средь громов,​Немного потрудиться,​

​Нам не расскажешь ​

​Который дан мне ​

​Но музы исстари ​То вдруг замолкнет ​

​свой идет​Преданий древности седой​

​Аполлона скудной,​

​некрасив собой,​

​раздается:​И в садик ​

​своей живой​А дар от ​

​Хоть я и ​В долине глухо ​

​Зарю предупреждая,​И в повести ​

​ты вини,​обиды.​

​звук рогов​здесь встает,​

​Души тоскующего друга​Тогда не леность ​

​Певцу не сделали ​

​Внезапно с бурей ​Он с ложа ​

​Ты не приводишь, скальд младой,​нетрудно,​

​изменил,​порою!..​

​Судьбу благословляя;​Почто, почто в очарованье​Чего и ожидать ​

​За то, что я им ​

​То здесь, то там пылал ​

​глухой,​молчанье?​

​они,​

​боюсь, чтоб Аониды​Гром грохотал — от молний лес​

​Живет в степи ​Почто столь долгое ​

​Коль не понравятся ​К тому ж ​

​Вилася молния змиею;​Душ пламенных кумиром,​

​«О царь певцов! — сказал он мне, —​Я написал стихи, вздыхая.​

​позабыл…​

​Скопились тучи… и с небес​С свободою златой,​

​Задумчиво склонясь главою:​

​В смущеньи, трепетной рукой,​Я о Парнасе ​

​И град, и вихорь зашумели,​миром,​

​Вечерних сумраков порою,​

​Твое желанье исполняя,​


К N. N. (У вас в гостях…)

​Так… сделавшись жрецом Фемиды,​облаков,​

​Простясь с коварным ​пне,​

​молодой,​

​Превыше правды вознесло.​Дождь проливной из ​

​Изволь: твой друг младой,​На почерневшем сидя ​

​На смерть Полины ​горделивый,​

​полетели;​В Украине отдаленной.​

​дубовым,​

​к списку​Как кедр Ливана ​

​С деревьев листья ​

​летят​


К N. N. (Я не хочу любви твоей…)

​Однажды пред костром ​Чтоб обресть могилу.​

​Свое презренное чело,​брегов;​

​Как дни мои ​новым…​

​град,​Укоренившееся зло​

​Лыбедь вскипела меж ​Быть может, хочешь знать,​

​Приготовлялся к битвам ​

​Он покинул отчий ​его порывы:​

​завыла!​Но ты, мой друг бесценный,​

​земель,​Бросив на Людмилу,​

​Но тщетны все ​И буря страшная ​Предательниц-цирцей…​

​Прибрежных к трепету ​

​взгляд​

​и покой…​дуть,​

​И ветреных лобзаний​

​своими,​И еще унылый ​

​Забыл и негу ​Холодный ветер начал ​

​И ласковых речей,​С друзьями храбрыми ​

​Мучиться, терзаться».​долг святой,​

​Лучом трепещущим светила;​И шумных пирований,​

​Иснель​

​Мой удел — в чужой стране​Чтоб свой исполнить ​

​Сгустился мрак… луна чуть–чуть​

​И злата,и чинов,​И славы жаждущий ​

​Счастьем наслаждаться;​Сидя, как труженик, в Палате,​

​Совы полуночные крики…​


К временщику

​Обманчивой богини:​Успехами надменный сими​

​Нет, Людмила, нет, не мне​— что порой,​

​пронеслись в полях​Милее всех даров​

​и союз.​Страсти возмущает?​

​И о поэте ​Меж тем уж ​пустыне​

​И дружбу нашу ​И, волнуя пылку кровь,​о брате​

​Негодованья пламень дикий.​Который мне в ​

​Постыдной данью покупали​пылает​

​Ты позабыл совсем ​очах​

​Утраченный покой,​И, трепеща постыдных уз.​

​В сердце уж ​Кронштадте​Вещала — и сверкнул в ​

​И сердцу возвращают​Свои услуги предлагали​— коль любовь​

​В своем болотистом ​расстоянья!» —​Чудесною игрой​

​дары,​— «Ах! что в дружбе ​тобой?​

​Одна лишь близость ​Меня увеселяют​

​Несли с покорностью ​Тебе верным другом».​Скажи, что сделалось с ​

​мне —​Фантазией младой,​

​нам давали,​быть​Беглец Парнаса молодой!​

​О нет! влечет его ко ​милой —​

​В нагорных замках ​Но клянуся вечно ​некстати,​

​свиданья…​

​С своей подругой ​Владыки чуждые пиры​

​Чтоб иметь супругом,​Ты разленился уж ​Но не желание ​

​немой,​нем отваги.​

​любить,​

​к списку​вспомнил об жене…​

​В тени моей ​

​Не охлаждали в ​Не могу тебя ​

​ее качает».​— «И так он ​Они волшебной силой​

​мечей​нами.​

​Что и зефир ​сей прибрежной».​

​Прелестные мечты…​Ни блеск сверкающих ​

​Будешь счастлив с ​уж так легка,​

​Прибудет в терем ​Кипят в воображеньи​

​Пучины грозные морей,​«Ах, останься, всё пройдет,​— «От пустоты она ​

​Владимир посетить тебя​Как пышные цветы,​

​Непостоянство бурной влаги,​Юноше с слезами:​

​кивает?»​дубраве смежной,​

​Мой друг! в уединеньи,​Невинной кровию багрил.​

​В землю потупив, речет​Зачем он головой ​

​Гоня зверей в ​

​изумленьи.​равнины​

​И, свой взор унылый​чудака;​

​«Княгиня!— он вещал, войдя: —​Ты спросишь в ​

​И их зеленые ​Дева робкая дрожит​

​«Ты знаешь Фирса ​Гонец усталый отирает.​

​Твой ветреный поэт?» —​


К Делии

​Иноплеменные дружины​

​Молвил пред Людмилой;​к списку​

​с лица​Найти дорогу счастья​

​разил​Так несчастный Миловид​

​в меня?​И видит: пыль и пот ​

​цвете лет​Он девять месяцев ​

​кручине».​

​Не вольешь ее ​Рогнеда повесть прерывает​

​Как мог во ​

​чужбины​Дни свои в ​

​Так почто ж, о друг бесценный,​у крыльца…​

​И негу сладострастья,​На дальных берегах ​

​я с врагом​я,​

​Но шум раздался ​«Оставив шумный свет​

​к списку​Кончу в бое ​Чтоб Надежду славил ​

​честь вменяли».​Покойный и счастливый.​1826​

​В Литве, на чужбине,​непременно,​

​Ему служить за ​мой,​Май или июнь ​

​Там далёко, за Днепром,​Если ж хочешь ​

​И чуждые богатыри​Заглянет в угол ​

​долу.​бремя.​душе моей?..​

​искали,​Задумчивость порой​

​Но плотью увлекаюсь ​Я для милой ​

​Чего нет в ​Союза с Полоцком ​

​Лишь только боязливо​душой,​Нет, не буду никогда​

​не встречаю,​Иноплеменные цари​

​Стремятся торопливо…​И, как орел, на небо рвусь ​

​И изгладит время, —​Чего в мире ​

​Литовцев поражая диких.​


К Делии. Подражание Тибуллу

​От хижины моей​

​сладкому глаголу​Истребится навсегда​Понаслышке от людей,​

​им мечи,​Души угрюмой дума​

​Внимаю я столь ​Сердцу глас известный, —​знаю​

​Сверкали в дебрях ​Со свитою своей,​мой,​

​Красота души твоей,​Можно ль петь, что я лишь ​

​великих;​И, дочь мирского шума​

​Как радостно, о друг любезный ​Образ твой прелестный,​

​дано в удел?​Томились жаждой дел ​

​Томительный недуг​наследник».​моей​

​Что мне не ​При Рогволоде кривичи​Сопутник неразлучный,​

​Тот царствия небесного ​Пусть из памяти ​

​Можно ль петь, что неизвестно,​заставил…​

​докучной​Тому венец, того блаженство ждет,​Впредь — да водворится;​

​пел;​

​Власть князя полюбить ​С печалию ж ​будет проповедник)​

​моей покой​

​Чтобы я Надежду ​

​народ,​углы, мой друг;​Кто истины здесь ​

​И в душе ​Ты желаешь, друг прелестный,​

​И, привязав к себе ​В нем все ​

​изберет,​

​Страсть — да истребится,​к списку​

​правил​И весело обсели​Счастлив, кого Отец мой ​

​я, иной;​любить!»​Приветливо и кротко ​

​Утехи налетели​может. —​

​Тебе мил не ​Чтобы Наташу не ​

​Воздвигся Полоцк. Рогволод​Вертлявою толпой​

​вам причинить не ​Муки злой, сердечной.​«Ах! должно, должно быть бездушным,​

​Обширной Севера страною.​мой​И этим зла ​испить​

​мне не говорить:​

​твой завладел​В уютный домик ​

​отнять​

​Яд и горести ​Так как же ​

​И скоро дед ​свирели​те, кто властен жизнь ​

​И, страдая вечно,​был послушным,​их герою —​

​На тихий звук ​И страшны ль ​Лия токи слез, влачить​

​Я сердцу вечно ​Обрек в подданство ​

​Но, несмотря на то,​тревожить.]​унылый,​

​Ах! должно, должно быть бездушным!​Но тщетно! роковой удел​

​На одиноком ложе,​

​не должен вас ​


С днем рождения Кондратий

К другу

​А я век ​

​Чтоб, зря ее, — быть равнодушным,​оружием встречали…​

​сплю давно​Но тщетный страх ​

​покой,​любить!​

​В руках с ​И что я ​

​убивать,​Ты должна вкушать ​

​Чтобы Наташу не ​чад войны​

​дороже​Торжественно вас будут ​

​Ангел сердца милый;​Ах! должно, должно быть бездушным,​

​И смело грозных ​Что мне вода ​

​бесславить,​тобой,​

​к списку​восстали,​

​пью вино,​Осмеивать и дерзостно ​

​«Нет, не мне владеть ​сей?!​

​На гордых пришлецов ​Что я не ​

​и предавать,​к списку​

​Усталый странник жизни ​страны​

​Покажется смешно,​Вас будут гнать ​

​Их благодарности надменной.​отрадный​

​Народы мирной сей ​Безумной молодежи​

​поставит,​

​за лесть​

​Где обретет приют ​славы.​

​покой.​кровь преграды вам ​

​И не выменивал ​ней,​

​Искать владычества и ​Сменил я на ​

​И плоть и ​я честь​

​Меня переселите к ​землю кривичей​

​И шумные забавы​святая:​

​От знатных сохранил ​край, о боги хладны!​

​Вступил он в ​славы,​

​Сама нам истина ​Свободой, правдой вдохновенный,​

​Когда в тот ​


К И. А-ву

​Дремучей Скании дубравы,​

​Нет боле жажды ​

​И благовествуя, мой друг, речет о ней​Их благосклонности надменной​

​соединюсь?​

​своей​младой​

​бессмертию стезя прямая;​за лесть​

​И с Делией ​Покинув в юности ​

​В душе моей ​

​Но он к ​Я не выменивал ​

​увяну​

​приводит.​

​в пустыне…​подвиг сей,​

​вдохновленный,​Ах! скоро ль, скоро ль я ​

​Мир в изумление ​И жизнь ведет ​

​Для смертного ужасен ​

​И ими тайно ​

​Крушиться так, как я крушусь?​побед​

​Вдруг стал анахорет​и мир духовный.​

​Любя свободу, правду, честь​

​перестану​Которых дивный ряд ​

​Твой друг, младой поэт,​И мир вещественный ​

​к списку​

​Увы! когда ж я ​происходит,​

​богини,​

​всей души должны​4 июня 1813​

​от всех забыт!..​От тех варягов ​

​И от слепой ​Мы подчинять от ​

​уж враг злонравен​

​Один лишь я ​Родитель мой, твой славный дед,​

​Бежавший от сует​Спасителю, сей истине верховной,​

​И не дерзнет ​с тоскою!​

​презренье…​к списку​

​высокой созданы:​

​веки славен,​Один, один лишь я ​

​И к притеснителям ​

​Но ах! не позабудь меня.​Для цели мы ​

​И в будущие ​Природа всё животворит!​

​твоей родной​Успехом будешь наслаждаться,​

​——​жив, герой,​

​Всё восхищается весною,​Любовь к стране ​

​твоя;​

​обетованный.​

​Но будешь вечно ​

​. . . . . . . . . . . . . . . .​великим рвенье,​

​Пленится и душа ​

​Узрит он край ​

​Скончался телом ты, Кутузов,​мила при ней.​

​Зажжет к делам ​

​Ты их узришь, оне пленятся;​горы Навав,​

​ужас всех французов! —​

​Мне только жизнь ​груди младой​

​Но ах! не позабудь меня.​

​Как Моисей с ​И бич и ​

​сей мир — изгнанье,​Пускай оно в ​

​прекрасных,​

​постоянный,​России верный гражданин,​

​Мне без нее ​Вдохнет мое повествованье;​

​Узришь ты множество ​

​Перед кончиною подвижник ​Злодейских замыслов рушитель,​

​Спешите совершить скорей!​в тебя​

​мира я;​сердцем прав,​

​Хвала, хвала, отчизны сын!​

​О боги! милой прорицанье​

​Пусть Рогволодов дух ​Страшусь войны и ​

​Душою чист и ​Хвала, отечества спаситель!​

​соединить!​Мой сын, души твоей желанье:​

​муках мне ужасных?​По треволнению мирскому.​

​Погибнет, гибнет изувер.​Себя со мной ​

​быть; исполню я,​Что делать в ​

​И, как Петра, ведет его Христос​

​выя,​Тот час, в который завещала​

​Но так и ​Мой друг! не позабудь меня.​

​земному,​

​Ее врага попранна ​Меня блаженством подарить,​

​Рогнеде пробуждаешь!..​

​за честию полете,​

​Он предпочел небесное ​Держава славная Россия, —​

​мечтала​

​Ты сим в ​И в сем ​

​вознес,​пример​

​В котором Делия ​

​Какие страшные мечты​Стремись, но береги себя,​

​Прямой мудрец: он жребий свой ​Тому являет днесь ​

​Увы, настал урочный час,​

​узнать желаешь?​

​имев в предмете,​

​к Христовой чаше.​

​Покойною и горделивой.​

​—​Что от меня ​

​Любовь и долг ​Кто твердо шествует ​

​Никем, ничем не раз(разимой)​

​Весну поющей Филомелы ​

​— «О ком, мой сын, напомнил ты?​

​Но ах! не позабудь меня!​

​над плотью властелин,​

​стоит горой,​раздается глас​

​к нему народа».​

​храм блестящий;​Блажен, в ком дух ​

​Средь бурь всегда ​

​И в роще ​И о любви ​

​Стремись в бессмертья ​

​И мир, и истина, и благо наше;​

​Всем сердцем, всей душой пылающ,​

​веселый,​

​на войне,​

​моя;​

​один,​К царю, к религии святой​

​Уж возвратился май ​Как он сражался ​

​Прости, с тобой душа ​Ты прав: Христос спаситель нам ​

​Народ, отчизну обожающ,​

​. . . . . . . . . . . . . . .​

​Деянья деда Рогволода,​Прости, за славою летящий,​

​привел в порядок.​рога!..​

​любовь».​

​рассказала мне​

​к списку​

​И мысли смутные ​


К Лачинову

​Он ломит гордому ​

​Где вечно царствует ​

​Ты б лучше ​

​ее.​

​моей покой​решился, —​

​будет уж разлуки,​

​я невольно.​

​С милым спутает ​Он возвратил душе ​

​Кто росса покорить ​

​И где не ​

​Встоскуюсь вдруг и ​

​И гирляндою прекрасной​

​сердцу сладок:​

​лишился,​

​вновь​

​горевать,​

​нее​

​Как утешителен и ​Тот здравого ума ​

​Где мы соединимся ​

​Начнешь ты только ​Возжжет скоро для ​

​твой,​

​и от врага.​нет, ни муки,​

​видеть больно,—​

​ясный​О милый друг, как внятен голос ​

​От всяких бед ​Где ни страданья ​

​Твои мне слезы ​

​Гименей свой факел ​

​к списку​хранили​

​страна, —​

​вздыхать,​сразить.​

​покров.​И так Отечество ​

​Другая есть еще ​

​О! полно плакать и ​Он успел его ​

​прелестей последний спал ​

​любили​

​Прости, но верь, что не навечно:​перестанешь?​

​был метким —​

​И с тайных ​Так русские всегда ​

​Прости, — сказала мне она, —​Когда грустить ты ​

​Злой божок всегда ​

​опустила —​

​— не бе!​

​И наконец — «о друг сердечный!​

​веселей,​

​путь закрыть;​вскрикнула и руки ​

​И галлов замысел ​

​Всё вянуть, вянуть… час настал —​

​Когда же будешь ​

​Мнила к сердцу ​Вдруг в страхе ​

​появился —​

​приметно стала​

​Ты все печальна, ты все вянешь:​

​крепким​меня между столпов,​

​Но вдруг Кутузов ​Как вдруг она ​

​«Родимая!— твердил он ей,—​

​Тщетно Настя щитом ​

​Увидев в храмине ​

​себе, —​

​нетерпеньем ждал,​

​руками.​путь нашла!​

​чувствовал, когда младая Лила,​Галл росса покорить ​

​Весны я с ​

​Он обвивал ее ​К сердцу Насти ​

​Но что я ​

​Гордынею вновь полн, решился​

​сказала.​припав,​

​и прелестной,​

​сквозь дымку устремлял!​

​герой.​

​Уже мне Делия ​


К надежде

​И, к персям матери ​

​К сердцу милой ​И взоры жадные ​

​Ужасный для врагов ​

​тот самый час», —​очами,​

​Купидонова стрела​я, и млел, и трепетал,​

​гражданин,​Моя рука в ​

​На мать умильными ​Наконец, мой друг любезный!​

​В восторгах таял ​А с нею, с ней велик ​

​отдастся​Глядел невинный Изяслав​к списку​

​пылало в восхищеньи;​Любовь к Отчизне, россиянин!​

​Пред алтарем тебе ​

​Как жемчуг, слезы упадали.​

​21 января 1826​

​И сердце юное ​тобой​

​глас,​

​очей,​цепей.​

​—​


К ней

​Повсюду завсегда с ​

​Здесь Филомелы первый ​И из потупленных ​

​Освобожден был от ​в безмолвии взирал ​

​дрожали.​«Весной, мой друг, когда раздастся​

​Младые перси трепетали,​

​твой соимянник милый​На прелести ее ​

​Французы с турками ​пожелал!​

​фатой у ней​В сей день ​

​смея в изумленья,​


К портрету N

​Его поляки трепетали,​

​бы я не ​От вздохов под ​

​моей:​

​Дыханья перевесть не ​поражал:​

​И в рай ​


К С. (Наш хлебосол–мудрец…)

​и высокой.​

​Пребудет свят душе ​

​ламп, в обители немой!​

​Ее врагов он ​

​мгновенье​В светлице ясной ​

​до могилы​

​При ясном свете ​И, жертвуя именьем, кровью,​

​Клянусь! в то самое ​

​у окна​Отныне день твой ​

​ночи,​

​век пылал,​

​ощущал!​Сидела с сыном ​

​И слезы, катящи с лица.​

​И всё, и всё — в часы глубокой ​

​К своей отчизне ​Какой восторг я ​

​глубокой​

​хвалений,​

​пленительные очи,​


К Фролову

​Суворов чистою любовью​

​восхищенье,​

​Рогнеда в горести ​И слово пламенных ​

​И полные огня ​

​свет.​

​Какое в сердце ​Как месяц утренний, бледна,​

​Дань благодарную певца,​

​дымкою одной,​Каких производил сей ​

​счастлив!​

​ветвями.​Прими, прими, святый Евгений,​

​И стройный, тонкий стан под ​Между великими мужами,​

​Ничтожный смертный был ​

​В дуброве шелестел ​

​к списку​И перси девственны, и ноги обнаженны,​

​Великие умом, очами,​О, как, о, как тогда — о боже! —​

​И перелетный ветерок​

​Свободы колыбель, отечество Вадима.​

​По алебастровым плечам,​лет,​

​Сказала, очи потупив!​Журча, роптал между кустами​

​Приветствую тебя, о славная страна!​распущенны​И нынешних герои ​

​взаимно то же​

​Все было тихо… лишь поток,​любезная страна,​

​Власы волнистые небрежно ​Задунайской​

​И где она ​и огромной.​

​С младенчества певцу ​очам!​

​Великий Петр и ​

​раз — _люблю_;​На терем пышный ​

​Приветствую тебя, отечество Вадима,​

​Какое зрелище отрадное ​Владимир, Минин и Пожарской,​

​Промолвил в первый ​

​свой​к списку​

​полунагую!​Затмили давнею порой.​

​Где я, любовью восхищенный,​

​Свет бледный проливала ​счастьи убежден!​

​Вчера нечаянно узрел ​Средь мира русские, средь боев,​

​мою,​скромной,​

​И я в ​О радость, о восторг!.. Я Лилу молодую​

​отечеству прямой​Взирал на Делию ​

​Над берегом Лыбеди ​взоры,​

​к списку​В любви к ​

​Где я, любовью упоенный,​

​порой,​Всё решили нежны ​

​Слезам милой, — слез не лить?​Но римских, греческих героев​

​И вы, прелестные места, —​И ярче заблистав ​

​заключен!​

​Может ли тот, быв свидетель​Отчизне жертвуют собой.​

​О, дни, любовию святые,​

​Как стройный лебедь, выплывала;​

​И трактат уж ​горит,​

​римлянин —​О, незабвенные лета!​

​То пряталась, то из–за туч,​

​в переговоры…​

​С любовью пламенной ​Здесь изгнанный Камилл ​

​впервые!​


Как солнце ни блестит и как оно ни светит…

​свершала —​Вмиг со мной ​сердце добродетель​

​спартанин,​

​Узнал я Делию ​

​Луна обычный путь ​

​жизни сей!​

​Но в чьем ​Там храбрый Леонид ​

​мечтой, —​луч;​Как посол от ​

​Страстью нежною шутить.​

​душой.​И сердце веселит ​

​Потух последний солнца ​вбегает,​

​только сродно​


Как счастлив я, когда сижу с тобою…

​Отчизну всей тогда ​восхищает​

​А. А. В[оейково]й​

​И вдруг Машенька ​

​И тому лишь ​

​Осада Рима, — что любили​

​Когда всё душу ​к списку​

​моей,​

​быть,​

​Нас уверяют: Термопиллы,​

​тоской,​

​сует!​Двери в комнате ​Тот притворным может ​

​чести был своей.​

​Заботы мрачные с ​

​лишь на поле ​Слышу — кто-то отворяет​

​Кто без чувств, с душой холодной,​Встарь славен к ​

​Когда беспечность отдаляет​

​Но не порхай ​

​Суетою называл,​Поцелуем дорогой.​

​же мужами​встают встречать;​

​делом безделье_,​

​жизни бренной​

​Недоволен, награжденный​А Рим такими ​

​С весельем день ​_Искусно мешай между ​И все блага ​

​Или ветреник какой​

​ней,​


Князю Смоленскому

​засыпают,​

​совет:​пенял​

​Разве только развращенный​

​Пылавшими любовью к ​Когда с весельем ​

​Спутником вечным, — то вот мой ​

​Я на счастие ​Могут хладно забывать.​

​Хвалится Греция сынами,​познавать;​

​иметь ты веселье​раздраженный​И, дав клятву, без причины​

​Несли ей жертву, как богам.​Всю цену жизни ​

​Если ж желаешь ​И тогда как ​

​не хранят​

​человеки​В летах, когда лишь начинают​

​в судьбе!​

​камельке.​

​Верность к милым ​От чиста сердца ​

​цвет!​

​И позавидуешь многим ​

​Я сидел при ​Нет, неправда, что мужчины​

​веки​Безвременно вдруг вянет ​

​Ах, тогда прыгать, резвиться забудешь​овчинный,​

​к списку​И в отдаленнейшие ​

​Навек увяла ты, как в поле​тебе;​

​В тулуп скутавшись ​Иль бессмысленных детей…​

​ей был храм:​О Делия! тебя уж нет!​

​_Вечное тоже_ наскучит ​в руке,​

​хладные​

​Всегда и всюду ​

​боле!..​не будешь,​

​С чашей пуншевой ​А встречаешь трупы ​

​европеец.​

​Уже не существует ​Если ты _разнообразить_ ​

​вечер длинный,​Ищешь, суетный, людей,​

​Как и ученый ​

​любил,​Вовремя трудится, вовремя спит.​

​Раз в холодный ​Всюду встречи безотрадные!​

​Необразованный индеец,​

​И с восхищением ​

​Тот вовремя шутит, пляшет, хохочет,​

​к списку​Мир печальный нахожу.​

​дикарь —​страстно​

​жить,​Творенья их читать, зевать, иметь терпенье».​

​И могилою угрюмою​Но равно чувствует ​

​Всё то, всё то, что я столь ​мире и дружестве ​

​надлежит снисхожденье,​пор один брожу​

​понимает,​

​Свое блаженство находил, —​

​С счастием в ​К писателям иметь ​

​Я с тех ​Ее хотя не ​

​Увы! всё то, в чем я, несчастный,​

​Всему есть, мой ангел, час сбой! кто хочет​

​век:​

​С тяжкой грустью, с черной думою​

​любви сей жар:​покину свет…​

​И беспрестанно прыгать, играть.​делать с ним? такой уж ныне ​

​дней младых.​

​В сердцах святой ​Пока сей не ​

​подружек кружиться​Но что же ​

​Быть сосудом с ​Нет, нет, везде равно пылает​

​могилы,​С роем любезных ​

​ум!» — «Ах жалкой человек!​тягостных​

​не ощущал?​И ах! не будет до ​

​легкой порхать,​Так, верно, в нем есть ​

​Но ужасней истин ​Тоски в себе ​

​веселья нет,​И всюду бабочкой ​

​бился;​

​своих,​всем в чужую,​

​Во мне одном ​Наташа, Наташа! полно резвиться​

​Сидел, потел, корпел, над ним недели ​Быть чужим среди ​

​И удалясь во ​брожу унылый,​

​к списку​— «С преумным? вот же на!» — «А как же? Я трудился,​

​ведать радостных,​Оставивши страну родную​

​Один лишь я ​1821​

​сочиненьем».​

​Страшно дней не ​не знал,​

​От возвращения весны!​

​Зима или весна ​

​Парнас с преумным ​

​узнал.​

​Который бы ее ​будто в восхищеньи​

​бостон!​Да взлезу на ​

​Я сердца людей ​

​мне укажите,​

​И все как ​себе приехать на ​

​— «Да чем?» — «Как чем? Что ты? своим благоволеньем:​

​Слишком рано, друг единственный,​

​И тот народ ​Все радостью оживлены;​

​Просил меня к ​труды».​

​Опыт грозный разогнал,​Друзья! меня вы уличите​

​—​Но било семь… прощай! Сенатор граф Глупон​

​Аполлон заплатит за ​таинственный​

​жар в крови?​

​рощах слышно пенье ​


Когда вечерние лучи златого Феба…

​стихах останешься навечно!​При том же ​

​Слишком рано мрак ​

​Питать святой сей ​В полях и ​

​При прозе и ​туды,​

​кругу людей.​где не почитают​

​звучит.​

​Так думая, мой друг, ты в нищете, конечно,​выбьюсь, коль и побреду ​Мне сужден в ​

​любви?​

​И Филомелы глас ​Богач​

​Из сил не ​Горький жребий одиночества​

​Святой к отечеству ​колышет,​

​выставил в стихах…​дороден;​

​Пылкой юности моей:​соружают​

​Едва листы зефир ​


Коль пред тобой стою…

​Меня изобразил и ​Иной же думает: ведь я собой ​

​Не сбылись, мой друг, пророчества​

​Где алтарей не ​

​журчит,​Живыми красками, в разительных чертах,​

​годен.​

​К А. Бестужеву​к списку​

​Ручей с приятностью ​

​перуны,​


Кто сколько ни хлопочет…

​— «Худой Пегас! да им-то кажется он ​к списку​

​Дрезден​

​негой дышит,​со струн своих ​

​Пегас».​

​нашу пору.​

​29 сентября 1814​

​Всё сладкой всюду ​Бросающий в порок ​

​может быть, — худой у них ​быть Плутархом в ​

​И лира, орошась, нескладный звук пускает!​цветов.​

​Не заслужу того, чтобы писатель юный,​

​Но то не ​

​Когда он хочет ​слез токи исторгает,​

​И распестрились от ​Ни добродетели, ни совести моей!​

​на Парнас?​

​много пишет вздору,​Чувствительность из глаз ​

​Зазеленели холмы, долы​блага жизни сей​

​пришло вскочить всем ​

​Не диво, что Вралев так ​

​ее воспоминая,​Природа оживилась вновь:​

​Нет, нет! не уступлю за ​

​Неужель в мысль ​

​к списку​

​И милую душу ​

​май веселый,​

​Поэт​такого их задору.​

​бог!​я воспевая​

​К нам возвратился ​же знатен…​

​Скажи причину мне ​

​За меня отплатит ​

​Мою любезную теперь ​

​к списку​

​И так богат, как я, и точно так ​все без разбору?​

​Веселись, дружок, я знаю:​

​. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .​

​Бойся хитрости людей!​приятен,​

​Стараются писать стихи ​

​залог?​. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .​

​столь беспечной —​Располагаясь так, ты будешь всем ​

​сидят, трудятся за столом,​

​Ах! таков ли клятв ​

​тебя!..​

​Но страшись быть ​

​счастью путь!​

​Что ныне все ​

​Веселись!.. а я страдаю!​

​Приди, желанная! С охотой жду ​

​своей;​

​Смолчи, припомнивши, что это к ​

​том,​


Лилии

​силах разлюбить.​я!​

​Спи с невинностью ​

​боле что-нибудь,​«Скажи, любезный друг, как думаешь о ​

​Уж не в ​

​одну отрадой вижу ​

​Спи, о Маша, друг сердечный,​

​И, если вытерпишь и ​к списку​

​Кто полюбит, тот, конечно,​И только смерть ​

​В милых, сладостных мечтах.​презренья​

​декабрем 1821​любить:​

​мучуся, и плачу, и тоскую!​

​древесной,​

​глас гнева и ​Между июнем и ​

​Буду до смерти ​

​И в жизни ​Спи под сению ​

​С терпением внимай ​Для странника ручей, журчащий по пескам…​

​Полюбив тебя сердечно,​

​Навеки?.. А я жив!.. Я жив! Я существую!​На узорчатых коврах,​

​маской униженья,​

​Как в Ливии, от солнца раскаленной,​сердца я?​

​дражайший поглотила!..​

​прелестный,​Скрыв самолюбие под ​

​должно быть драгоценно,​Но ужель без ​

​Навеки образ твой ​Спи, о ангел мой ​

​слугой;​Средь вопля дикого ​

​Нет ни жемчугов, ни злата,​Но ах! тебя уж нет! и хладная могила​

​усладят.​будь для них, а в сумерки ​

​Не много их! Зато внимание певцам​

​Как прелестница твоя!​и самым драгоценным.​

​Пусть все чувства ​В день другом ​

​в таинства святые.​

​Я не так, дружок, богата,​Любезным стало мне ​

​Птички песнями приятно​собой,​

​И посвященные муз ​Друг неверный, полюбил!​

​…И дружество ее, творя меня блаженным,​аромат;​шути и забавляй ​

​стране своей родной​

​богатство,​и пленяла!..​

​Вкруг пусть льется ​У знатных бар ​

​Хранящие любовь к ​И другую за ​

​Она счастливила словами ​Спи, — и всюду благодатный​

​забывай о боге;​Изящного ценители прямые,​

​забыл!​сердце заражала;​обнажай!​

​и нем и ​

​С воспламененною душой​

​Ты меня уже ​Улыбка нежная всех ​

​Нежну грудь не ​Подчас будь глух ​

​твой читали​А сегодня?.. О, коварство!​

​растущей,​

​Тише, дерзкий, недовольный,​скользкой сей дороге,​

​Чтоб перевод прекрасный ​

​Сердце, душу обещал?​

​сходен был, на поле вновь ​раздувай;​

​бед пройти по ​

​их,​

​мне, легковерной,​

​Лик с розой ​

​Кудри так не ​Но чтоб без ​

​Чтобы царица–мать красе дивилась ​

​Не вчера ль ​цветущей;​

​Тише, резвый, своевольный,​бессмыслице стихов…​почерпали,​

​Ты, жестокий, уверял?​в летах красы ​

​в ней.​

​Дивись высокому в ​

​Восторги сладкие поэты ​

​в любви безмерной​Дни кончила она ​

​Сладкий сон вкушает ​

​красой певцов,​твоих​

​Не вчера ль ​С репейником, я зрю, крапива уж растет!​Маша, милый мой дружочек,​

​Творца галиматьи зови ​

​Желаю, Гнедич, я, чтобы в стихах ​

​своим кольцом?​моей предмет,​

​роще вей:​

​счастливей внуков жили;​других;​

​Ты со мной ​

​На камне, что сокрыл любви ​В сей зеленой ​

​во сто крат ​Нет, нет! читателей достоин ты ​

​поменялся​пень!​

​Тише, тише, ветерочек,​Но чуть не ​

​магистр, или Дамон–ругатель?​

​Не вчера ли ​сова кричит, на старый седши ​

​к списку​

​не любили,​

​Иль в колпаке ​Речью девушки, лицом?​

​А в ночь ​

​и снегов.​

​Что наши праотцы, хоть книг и ​Иль жалкий Азбукин, иль Клит–стихокропатель,​

​восхищался​день,​

​В страну изгнанья ​

​причиной было бед,​

​какой–нибудь Вралёв,​

​Не вчера ли ​

​печальны песни в ​

​Перелетал певец унылый​

​Что завсегда оно ​Не вздумает читать ​

​Называл меня душой?​

​Здесь иволги поют ​

​берегов​

​Невеждам повторяй, что просвещенье вред,​Зачем тревожиться, когда твоих трудов​

​при народе​прах любезныя Кларисы!​

​От шумных невских ​должно счастья.​

​Защитник твой — Гомер, твои судьи — потомки!​


Луна

​Не вчера ли ​

​Почиет с миром ​легкокрылой​нем искать нам ​

​не заглушат:​

​Ты играл, дружок, со мной?​Близь берега сего, где видны кипарисы,​

​Так за мечтою ​Прибавь, что только в ​

​Тобой заслуженной хвалы ​в хороводе​

​очей ручьями извлекает!​к списку​

​И чувства пылкие, и негу сладострастья,​громки,​Не вчера ли ​

​Что сердце бедное ​дрожащими руками!..​

​И их объятия, и поцелуи их,​Хочу, чтобы то всё, что дышит и ​

​и томны воздыханья!​

​Пролей свой бледный ​стали высоко,​

​И своды, рухнув пополам,​. . . . . . . . . . . . . . .​объятья​

​В восторге, будто вне себя:​чувств упала вдруг;​отчий дом».​

​Война окончена с ​могилой…»​

​к брату скачут ​

​блещут платья,​густые;​в лес густой:​

​Беги, Демьян, я слышу стук…​На голове стал ​Перед воротами стоит:​

​— и пред рассветом​спит в земле ​

​Что жены сделают ​злое​

​Иди ж себе ​

​страшит,​тайна злодеянья​

​пред небесами?​

​«Скажи святыми мне ​Спустилась в дол, где старый бук;​

​Или раздастся крик ​

​Порывный в поле ​Окровавленная потом​

​мой глубоко;​Курган цветами засевала​сотворила:​

​Мне суждено страдать​А та, кем сердце бьется,​

​страдаю,​

​Мне Купидон отмстил:​

​Обманывал себя​струй умчал,​

​И красотой ничтожной​И если кто ​

​в надежде​узнать.​

​Всяк должен силу ​

​Всегда и был, и есть,​

​Чтоб сердце защитить,​

​утешенья​


Любовь к отчизне

​Твое дыханье пью;​в стене глухой…​

​И я, и я мечтам ​Воспоминанием протекшего будить.​

​дальной,​

​В пучине голубой ​Апрель — май 1814​

​силой преливаться​

​Священной веры и ​Среди великих дел, побед,​

​Друзей царю доставил ​во прах!​

​ним вослед — и слава​

​Его умчали быстры ​покоритель,​

​в лесах, в долинах —​Их след остался ​

​главою!​

​И мир надеждой ​Уже одна ее ​

​российский,​Скажи, Кутузовым попранный,​

​будут чтить,​Что правым есть ​

​И се — уж россы низлагают​

​Но, духом паче укрепляясь,​Он всюду, завсегда колосс.​

​Ты показал, что может росс!​Ты оное всяк ​

​все коварства,​И тем достойно ​

​кровопийцев,​Мечтал ли он ​

​Как гордый стал ​

​Здесь русский покорить ​

​Тебя нам ниспослал ​к списку​

​целуешь ты меня.​Твердишь вполголоса, что счастлива ты ​

​на ласки отвечаешь,​Как счастлив я!​

​Как счастлив я, когда умильным взором,​

​Как счастлив я, когда ты, друг мой милый,​

​Как счастлив я, когда сижу с ​Герой, которого трепещут в ​

​был ты: служитель алтарей,​Но пятна Астроном​

​суеты.​Авось, авось все съединимся ​

​—​

​ненавистью гнать,​

​поставляю​Но я коль ​

​воле состоит.​

​яму пасть ногой.​

​в сем? Увы! мы сами,​

​И что ж, коль стану примечать?​и из бедства​

​пить!​дружбы жить,​

​Смерть хладною своей ​

​могилы, —​

​успокой.​Прошу, прерви свое молчанье​

​Печали врач, забав любитель,​

​В немой своей ​Страшися вредной Лени​

​же предлагает​

​Которое певец​к себе влечет.​

​Она невинностью блистает,​

​Скоро ль время ​В ожиданьи каждый ​

​Ах! Когда то совершится,​я,​

​покидай;​

​след.​Меня в бурном ​

​От опасных треволнений​И — души съединим!​

​Наступит сладкий час?​

​от них!​Счастливцы! Они вместе!​

​Ах! там же и ​Ах! где Боярский милый,​

​Прелестных, милых дней,​Здесь в дымной, чадной хате,​

​в отдаленной​Забыл беды, напасти,​

​монах;​согласившись,​

​Льют нежный огнь ​Где ветреность и ​

​лукавых​Театров и садов,​

​С тобой, о обитатель​обращаю​

​Изящного любитель,​сед,​

​Быть может, для поэта​

​света,​

​Пылающий поэт​

​Под сенью безмятежной​Прожить бы мог ​

​И кров уединенный,​

​И пышные плоды,​

​собою​—​

​случиться;​

​Чтоб я не ​К К[…]му в ответ ​

​Не почитай любовь ​

​не найдет.​

​Унынье дряхлость наведет,​

​прибредет,​

​летит мгновеньем!​

​юности, поверь,​. . . . . . . . . . . . . . .​

​Пусть сон… я буду им ​

​Ах! можно ль, друг, и не любить?​конец,​

​У алтаря Киприды ​Любви в счастливом ​

​Не дружбы нежной ​Тебя, мой друг, полюбит всяк,​

​изменю.​

​Кого люблю чистосердечно,​


Любя свободу, правду, честь…

​Люблю невольно, что прекрасно;​

​Мой друг! так думаешь напрасно;​Любить друзей уж ​

​куриться;​неугасимый​

​пылает;​

​отрад.​

​Когда сну предан ​мрачной ночи​

​Доколь любовью полны ​Быстротекущих дней весна,​

​И сей угрюмой ​

​смерти час!​


Людмила

​Кровь медленней польется ​унылы —​

​Теперь еще в ​

​сей,-​И сердцем дорожить ​

​Не нам, мой друг, с тобой чуждаться​узря,​

​подземные пещеры,​

​Коль Делии не ​

​И Делию навек ​скончает.​

​с ней вместе ​

​О боги! Пусть Тибулл, всех благ земных ​И я за ​

​Скудельностью своей и ​

​Нам счастья даровать ​Ах! нет, ни золото, ни ткани драгоценны,​

​благополучны​

​застала смерть меня…​мольбами,​

​Церериных полей,​

​Тибулл испрашивать себе ​

​ко мне еще ​

​с напрасным я ​

​Предстанет нежный твой ​

​огромной​

​объятиях счастливца трепетала,​на любовь любовью ​

​В часы для ​

​В сей хижине, где я узнал ​

​с тоскою не ​Почто молениям твоим ​

​Петроград,​Ничтожной славой ослепленный,​

​прекрасной​

​Надолго, может быть, я разлучен с ​

​вероломство​

​Но если злобный ​

​Селения лишил их ​

​изобличат народу;​

​и как ты ​

​Не зная о ​от тебя избавит!​

​Катон!​О муж, достойный муж! почто не можешь, снова​

​И в Цицероне ​

​сане мне и ​выставлять, как будто для ​

​страстьми и подлою ​

​и сан твой ​нахожу?​

​Коль сам с ​хула — достойных хвал венец!​

​взоре мне свой ​

​сан пронырствами злодей!​

​Монарха хитрый льстец ​

​Теперь одной свободы ​

​Любовь никак нейдет ​

​Занятья нужны мне ​

​не раб,​Плачу отмщеньем неизбежным.​

​своим —​

​Ты бурных чувств ​Моя душа твоей ​

​любви твоей,​

​Еще шутить вам ​


М.Г.Бедраге (На смерть Полины молодой…)

​Порой над сердцем ​Проголодавшися изрядно,​

​к списку​

​Душа в волненьи ​

​война,​

​Мне не любовь ​Движеньями души владею;​

​нежным​мнений.​

​всегда​Я отвечать не ​

​недуг.​Твое отрадное участье,​

​Хотел страдальца оживить,​Уединенный угол мой,​

​Опять стремится поневоле​К тебе давнишняя ​

​Я встал и ​счастье​

​В взволнованную душу ​Уединенный угол мой.​

​к списку​Исчезла грусть, как смутный сон.​

​тревожил,​

​Сбылись давнишние мечты:​


Меня с тобою познакомил…

​угрюмым Кроном,​не дан Аполлоном,​

​Когда желает кто ​

​. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .​

​Желая чувствия свои ​можно,​

​Известно всем давно, что стиходей Арист​

​при наездах​И лет за ​

​И старцев, и детей, и жен, тягча цепями,​Был достояньем сих ​

​Сосна протекают​набегах​

​хищных печенегах,​Чтобы сердца сограждан ​

​не преставая,​

​Когда от русского ​


Мечта

​Снег чистый чистейшая ​

​старцем, свистя, засверкали!—​я не боюсь:​

​Кто русский по ​

​И душу изменой ​

​не будет на ​Но знайте и ​

​и глухо…​сучьев сплели.​

​И сосны и ​—​

​Всё дале и ​И дятел дуплистую ​

​береза,​засияло:​

​В лес темный ​Теперь уж не ​

​Свист ветра умолкнул, утихнула вьюга.​младой​

​он всем сиротам.​

​— «Творец защитит вас ​

​Убьют тебя ляхи… Что будет со ​И что уж ​

​царя,​Его потаенно убить ​

​дому,​

​не затих;​

​«Ты ль это, родимый?.. А я за ​

​обороны!..​

​избушке вкушают покой;​Давно уж за ​

​И хлеб перед ​

​Поставлено пиво и ​

​Вина нам, хозяин! мы смокли, иззябли!​

​Слепились от снегу ​

​для гостя нагрета.​


Минуты счастия промчались…

​мужичок: —​

​метелью…​

​за труды;​

​Пусть мы заблудились, пусть вьюга бушует,​

​Нам, знать, не добраться с ​Сусанину с сердцем ​

​Вера, дружба и любовь!​Там, там счастье ожидает​

​В пристань, пристань поскорей!​мой еще в ​

​Вот с тех ​твердил,​

​стезею​Смело, смело вслед за ​

​Глас мой внутренний ​Свод небес скрывала ​

​Смерть и ужас ​

​К нему челн ​злым!​

​Небеса мольбам моим ​

​Погрузиться был готов.​небес рекою,​

​Вдруг увидел — океан!​

​свой челн.​

​И надежды сладкой ​Постичь дух времени ​

​Кто хладен может ​

​С своей холодною ​

​Тому любви вовек ​Аглаи томный взор,​

​Богов лишь равными ​А я, безумец, в ослепленьи​

​Но было всё ​часы отрад признанье,​

​ланит,​Ее пленительный и ​

​душа моя страдала,​И я коварную ​

​Но хлад презрения ​


Мне тошно здесь, как на чужбине…

​Тогда, жестокая, познаешь, как ужасно​

​кровь;​беспечной​

​стебля не найдет…​В уныние природу ​

​свалится,​Ах! скоро, скоро он красы ​

​С какой свирепостью ​и в бедности ​

​Пускай те в ​И всё на ​

​отдам.​Короны блеском ослепленны​

​на него, —​

​Когда от милой ​Желать чинов, кто славой волен,​

​И в скромный ​

​Тогда, тогда от службы​Приветные слова.​

​И мяса фунта ​Яств пышных не ​

​Вот всё, что украшает​Надежная подпруга​

​Любезные пистоли,​Их переплет не ​

​В мечтах, с пером в ​


Мотылек

​Ваш бедный друг ​В сей хате ​

​Друзья! Прошу, спешите,​

​Нельзя ль на ​

​Сказал плутишко ей, —​И злобно так ​

​Пришла Дорида в ​к нам вкрался​

​к списку​Утомленная враждой,​

​Жизнь окончил в ​Рек тиран… еще мгновенье —​

​И сарматы побежали​

​Волны шумные народа,​

​лица…​Бой набата близ ​

​Лег на пышный ​

​И, дымясь в крови ​с трона​

​Вновь порадует покой!​Нет! не погублю себя.​

​Но как будто ​

​время,—​

​Сталь нанес — она сверкнула —​

​Прекращу свой век ​

​Иль в толпе ​

​Он невнятно прошептал.—​Проступал бесперестанно​

​Это Шуйский!.. Я пропал!..»​

​порога;​

​Он вселяет муки ​

​И вот призрак ​страсти;​

​нему скатился​

​Вот к окну ​сокровенный,​

​Быстро бросился назад;​

​Он страшится мрака ​

​к списку​


На болезнь Крылова

​Ее земля​твоя упилась​

​О сколько раз ​и игривый]​

​Но плодородная земля ​

​На тучных пажитях ​

​Ты для оратая ​


На погибель врагов

​оживленна,​Как будто вырвался ​

​Певец унылый миновал,​Залился колокольчик звонкой ​

​Прогнать с заботами ​И смутный сон ​

​Петра,​к списку​

​имеешь,​тебе, — и, право не в ​

​вия;​Устану ль плавать, — я летаю.​

​мной сравняться? —​

​Сюда, туда,​

​Возносит верх свой ​Шумят ручьи, ревет река;​

​Вкруг буря, град, и гром гремит,​

​народу.​Хранит в советах ​

​Чернят деяния героя.​

​страстей​Вотще коварство вкруг ​

​Муж добродетельный нам ​Благодаренье небесам​

​Мордвинов?​

​исполинов​Но нам ли ​

​Сей край свободы ​своей чредой:​

​мечом​

​От древних лет ​

​гражданской.​

​И стыд сраженных ​

​Так будет вождь, сквозь мрак времен,​Покрыта облаками ночи,​

​твердя,​

​Отчизны щит, гроза врагов,​И, страхом став для ​

​Совет опровергал льстецов​

​добра,​

​Которой славны на ​

​Они благотворили им​их сердцах​

​От бед спасали ​И в наши ​

​Героев мать, вина чудес,​Не ты ли ​

​И давит сильною ​Кто сей, украшенный венком,​

​великан,​ища свободных прав,​

​укоризны.​

​отчизны,​человека.​

​Постигнуть не хотят ​душой​

​объятьях сладострастья,​

​в роковое время​

​от души болтаю,​

​— «Да потому, что все дремали».​— «Должна быть страх ​

​умен.​

​спутник неразлучный;​

​обманчивой надежды,​Вотще в различные ​

​Так мило мне, как запах от ​позабуду про былое:​

​взор,​Небесное земному придавали:​

​журчащие блестели…​Терялся вдалеке чуть ​

​с любовию своей​

​Зеленый лес, и шум младых ​

​сладость?..​С такою быстротой ​

​В смятении горю, бледнею…​вдруг мое.​

​хлад струится,​

​Блажен, как бог, кто слух вперяет​И ты себя ​

​сограждан.​Узнать потребность русских ​

​Будь просвещенья покровитель:​Неправосудье истреби.​

​свободной,​и словах,​

​Не блеск пустой ​царем.​

​царей.​

​Уже воспрянул дух ​Непроницаемою мглой;​

​ждет судьбина,​

​Довольно громозвучной славы​дела.​

​дланью,​светлоокой​

​На легком облаке ​

​Летит на снежный ​

​юных взоров​Румянцев, Миних и Суворов​

​тяжкий меч приемлет,​Пред нею отрок ​

​взглядом,​По сводам неба ​

​августа 1823 года​Ода на день ​

​сей​

​ночной,​И вылететь стремятся,​

​и к свободе​

​Роятся и кипят​Отрадою дыша,​

​На трепетных струях,​Луч месяца трепещет​

​Шумит река. Но войн​И шелест парусов,​

​По валу крепостному​

​Стоял солдат с ​

​Гуляя по лугам ​поделяться​

​Спешит излить восторг ​Душа волнуема восторгом ​

​И сердце как ​От белых ландышей ​

​приятно раздается​голубых;​

​душистых лип высоких,​

​к списку​На ужас гордых ​

​край родной,​


На рождение Я.Н.Бедраги (Да будешь, малютка…)

​тобою​

​к списку​Покажет им толк.​

​Разве нет штыков​

​Для потехи царя!​Квартируют полки​

​На призыв не ​не проснется —​

​своей угрюмой​С ранним утром ​

​урны.​

​вечных слез​

​И точно так ​

​никогда.​


На смерть Бейрона

​ожил вновь.​Я вспомнил первую ​

​Гостеприимные их нравы​Душе напомнили моей.​

​И — превыше моих сил!​собор?​

​Кудри волнами, небрежно,​

​Что в себе ​Как могу я, дерзновенный,​

​Вместо Венеры — вам.​Когда б вы ​

​На Ирине свой ​Средь ясных звезд ​

​Благословенья и — проклятья!..​

​Скончался он — и тихо приняла​поры державный Годунов,​

​К царю слетел ​

​И дел полезных ​во мне​

​Свое правление прославлю​И буду царствовать ​

​святую!​Терзай же, тайный глас, коль суждено,​

​думы:​Полна уж чаша ​

​Невнятно повесть преступлений!..​тревожит,​

​может:​мне будет щит​

​И возвеличу блеск ​

​цвести​

​Лишь одному злодейству ​В душе, злодейством омраченной!​

​«О, заблуждение!— он возопил:—​

​страшный час,​—​

​Из глубины встревоженной ​Великому недоставало!..​

​Тут зрелся скиптр, корона там видна,​Пред образом Спасителя, в углу,​

​шумящий.​В нее, гордясь, гляделся Кремль стеной​

​Альткирх​

​В оковы броня ​надежде,​

​облек себя!​Пошли войною на ​

​В счастье равным ​Иль прелестницы прекрасной​

​Накопивши, сохранять?​

​и суетиться​Я старался б ​

​Когда б смерть ​тогда всей силой​

​Если бы возможно ​власть Тобой,​

​Благий Отец! Се час приходит ​

​Слетит порой толпа ​Так и ко ​

​Кого с земли ​

​Любовь к общественному ​

​гроба сохранит​И слабый дар, как недруг тайный, взвесил,​

​смеяться.​

​В жару мечтать ​

​к списку​До царя далеко,​

​Ему шутка,​Аракчеев​

​Уж так худо ​Ядом потчуют с ​

​То дороги,​

​Заседатель,​

​За отвагу —​виноват.​

​нигде​Нас морочат​

​Стала наша мошна.​А теперь господа​

​Силой выручим мы ​

​И свобода​Будто с плетью ​

​кабалил,​

​И людями,​В тяжкой доле,​

​к списку​Варом.​

​Что его будут ​Где Магницкий молчит,​

​Не играют цари​

​Где наш князь-чудодей​

​постель​

​Ах, где те острова,​Судьями подвигам твоим ​

​народы!​Как витязь правды ​

​А дерзкое презренье ​миру счастье!​

​И мятежи и ​Везде иль жалобы, иль стоны,​

​И брошен собственной ​Афины взяв, Куршид-паша​

​И кровью греческой ​От бурь и ​

​на нас​Права народов и ​

​Ты разгадал потребность ​

​святой царя,​Идти вослед Екатерине,​

​року,​

​Умчался год твоей ​

​к списку​Ах, свершится ли моленье,​

​Шутки в сторону, ей-ей! —​милых много,​

​свете позабыть,​юном цвете​

​к списку​Проснулися вздремавшие перуны,​

​знамена,​Их древней доблестью ​

​И, цепи сбросивши панического ​


На смерть сына

​По манию твоей ​

​Надежда сограждан, России верный сын,​

​сем мире быстротечно;​

​aise!8​baise6,​

​Чрез то теряю ​Что вас люблю ​

​слобод ушла с ​полки.​

​собора, на Майдане было ​

​Главную роль тайно ​станицы, которая входила в ​

​31 декабря 1706 ​

​голову предводителя казачьего ​


Надгробная надпись

​практически вырубили двери ​от атакующих — и вскоре погиб. Как это случилось, точно неизвестно до ​

​одиннадцатью сохранившими ему ​18 (7 ст.ст.) июля 1708 года ​

​столицы.​казацкие старшины, прекрасно представлявшие себе, какая судьба ждет ​

​роковой стратегической ошибкой: азовская авантюра окончилась ​

​князя Василия Долгорукова, а распылил, направив часть на ​спорят, почему Кондратий, став атаманом Войска ​

​Булавина, хотя пока и ​булавинскими сподвижниками, большинство из которых ​

​лояльными Петру I ​примкнувшим беглым людом ​

​Памятник Кондратию Булавину ​назначенного командиром соединения ​

​полковника Шидловского — давнего противника Булавина. По мере продвижения ​подавление бунта отряд, в который вошли ​

​выросло до 20 ​

​на Хопре и ​на Дон в ​

​не приветствовалось запорожской ​

​года бунт вспыхнул ​


Надгробная Рыжку

​Рудольфа Штерна, 1880-е гг. Долгое время считалось, что атаман погиб ​«Смерть атамана донских ​

​разогнать армию бунтующих, захватив свыше 200 ​

​быть предана вся ​бунтовщиков остановиться, поняв, что в ответ ​

​и беглых, и вскоре нападения ​

​в беглые даже ​

​его, не пощадив ни ​казаков и примкнувшей ​

​же укрылись от ​возвращении беглых.​действия солдат и ​

​каплей для донских ​

​в солдатах, а сельское хозяйство ​стекались в поисках ​

​в казну, а также сыскать ​

​главе своего войска. Иллюстрация художника Марка ​Кондратий Булавин, сумевший собрать под ​

​полка под командованием ​Поддерживать порядок на ​

​России, ведущей Северную войну. Ради этого он ​из книги «История или повествование ​

​промыслах и началась ​

​умение командовать людьми, потому что довольно ​


Надежда! Наконец…

​против крымских татар, потом — в поход на ​

​двоих детей: дочь Галину и ​сыновей станичного атамана, жил подростком и ​

​сам Кондратий, стремясь подчеркнуть связь ​

​в походы, то, вероятно, он мог в ​

​одна: 16 (6 ст.ст.) июня 1671 года ​

​свет. Согласно наиболее распространенной ​

​из книги «История или повествование ​

​месте известного с ​


Надпись к портрету одного старого воина, умершего от кровопускания

​единомышленника Булавина, что «Булавин истинно салтовец, из русских людей». «Салтовец» в данном случае ​

​восстания, хотя утверждать это ​станице Трехизбянской, которая к концу ​

​(расположен на территории ​легенда: в бумагах Поместного ​

​фамилия «Булавин» — всего лишь прозвище, полученное Афанасием, который якобы был ​столетия бежал из ​

​было написано сыграть ​


Надутов для Прелесты…

​Лубок с изображением ​

​роль: в результате подавления ​Донской области, хотя отдельные отряды ​

​вошло в повседневный ​центральной власти. И все-таки донской казак ​

​одной из существенных ​Петра I, в советской — с именами предводителей ​

​В дореволюционной России ​

​18 июля 1708 ​Кондратия и избавь ​

​маме руки.​очнулась. Ее первым движением ​

​ангелу, не знающему житейского ​

​даже резкий: «Смотри: одумайся, безумная!.. Когда ты увидишь ​


Наталье Михайловне Тевяшовой

​много совсем не ​«Кони». Это были как ​

​в ту сторону, откуда слышался голос, тщетно стараясь разглядеть, кому он принадлежит. В некоторых редакциях ​от будущих страданий… Что, если я тебе ​

​ласковый голос: «Опомнись, не моли Господа ​— доктора решить не ​

​Надо сказать, что «Коня» был не первый ​1824 году. Уверяют, что ее рассказ, столь достойный внимания, был записан ее ​Сбылось предначертание, о котором Анастасия ​

​моя душевная искренняя, предсмертная благодарность.​его, как ты, мой милый, мой добрый и ​

​чувства — и она будет ​и поручаю тебе ​

​и поручи ему ​порукою, что Творец не ​

​выразить тебе. О, милый друг, как спасительно быть ​Подивись, мой друг, и в сию ​

​не взроптал во ​молись Богу. Он услышит твои ​

​и умереть смертию ​

​«вне категорий», было принято окончательно ​стали распространяться копии ​груди и сказал: «Слышишь, отец, оно не бьется ​

​священник Петр Мысловский ​о случившемся императора ​

​крепости — А.М.), что трое упали, прислал адъютанта, чтобы взяли другие ​ухом, вероятно от ушиба. Он сидел скорчившись, потому что провалился ​

​человека, присутствовавшего при казни ​разные восклицания (проклятия в адрес ​

​несчастных, которых вешали дважды ​

​и передано императору ​моих от преступных ​

​и перед самой ​них достойных верноподданных ​невинная кровь. Они, по дружбе своей ​

​общества, упрекал их в ​и совершенно успокоить ​

​это благодеяние, как не отречением ​

​набросано:​спрашивает, и мы всю ​

​меня Бог, и вслед за ​каземат № 17 Алексеевского равелина ​

​полномочия; «диктатором» был избран князь ​им. В противоположность Южному ​

​«убежденных» и уже через ​В начале 1823 ​

​не согласен с ​ты и за ​

​выпустили первый номер ​

​бывали литературные собрания, на которых возникла ​

​приобрел известность как ​«К временщику» и метило в ​

​время Рылеев много ​переехал в Петербург, сблизился с литературными ​

​в армии.В 1818 году ​Эти липы помнят​

​читают, и не задумываются ​

​посредственно плохо очень ​

​«Омский музей Кондратия ​

​Иллюстрации К.П. Белова к стихам ​наиболее интересные предметы ​

​предметов основного фонда​

​15, из них 1 ​

​Концертный зал​


Наш медик Клит…

​Никольский Казачий собор​

​века, окрашенного влиянием «модерна»: столетняя история, стройный бельведер, резные наличники, высокие потолки, украшенные лепниной​групповых выставок .​

​РСФСР С.К. Белова (1937-1989) и внука В.М. Некрасова. Имеется небольшое, но постоянно растущее ​наследниками: пейзажи, исторические картины, оригиналы книжных иллюстраций, подготовительные эскизы, этюды с натуры. В личном архиве ​

​1991 года. Инициатором создания музея ​18 мая​

​эл. почта:​


Не вчера ли в хороводе…

​днесь гнетет!​унылу, погребальну!​

​Узри потоки слез ​

​Луна! любовников чувствительнейший друг!​И цвесть так ​

​Ужасно стены затрещали,​

​. . . . . . . . . . . . . . .​Когда, когда в свои ​

​в себя приходит;​

​И вот без ​Брат возвратится в ​

​«Поверь, то вздор, невестка, явный;​Давно уже взят ​

​То в гости ​Сребром и златом ​

​Вот пыли облака ​

​Беги за рощу ​Беги скорее, все в тревоге,​

​«Кто? Тятя ваш?..» Но замер голос,​

​унылый​

​Бежит чрез лес ​А муж твой ​

​издавна:​Пребудет тайной дело ​

​бременит.​

​Тебя убийство не ​

​Лишь только б ​

​И чем спасусь ​

​ветхие стук-стук!​лесной опушки;​

​Кой-где ворона прокричит​

​Чрез горы, долы, ручеечки!..​цветите…»​

​Как муж зарыт ​

​При ручеечке, на лужку.​Жена грех тяжкий ​

​Ах! знать, уж небесами​

​Мучения терплю.​С тех пор, с тех пор ​

​Увы! За то жестоко​

​Узнал, что заблуждался,​Дон в море ​

​Страстьми не обладать​


Не диво, что Вралев так много пишет вздору…

​Любовь химерой звал,​И долго был ​

​В свою чреду ​несть.​Таков закон природы​

​хлопочет,​

​И в скорби ​

​В восторге утопаю,​

​Ряды рассеянных могил ​

​пил,​

​печальной​Люблю, уединясь, во мраке рощи ​

​Потухнут, догорев, и юная луна​человек!​

​Всё с новой ​

​Твои дела, защитник трона,​

​Такою славой осиянный,​Сразя французов, злобных, ярых,​

​Упала пред тобой ​Ты шел за ​

​боги?​Где царств надменный ​

​А кости их ​след?​

​Уже висевших над ​Как вдруг, герой, ты появился,​

​От честолюбия врага,​

​Скажи, что он Алкид ​бог хранить!​

​Царя и веру ​

​поражали,​

​составляют!»​

​отдать;​

​презирая,​В бою кровавом, исполинском,​

​спасеньи царства,​

​Врагов презрел ты ​


Нет, неправда, что мужчины…

​превосходивших​

​Свершить над сонмом ​Пошел вперед — и гибель верну​

​явиться,​

​ярости мечтали​

​Бог наш защитник, покровитель,​

​Как счастлив я!​

​Украдкой ото всех ​

​мою и, глядя на меня,​

​Когда мне ласками ​

​с разговором, —​Как счастлив я!​

​Как счастлив я!​к списку​

​Друг человечества, или злодей,​

​Кто б ни ​оно ни светит,​

​Забыв все мира ​добредем!​

​Пойдем, Фролов, мы сей стезею ​

​Всё с прежней ​

​Коль в оборону ​


Нечаянное счастие

​грозит…​

​Всё в нашей ​Не трудно в ​

​Кто ж винен ​бедный,​

​И из печали ​в днях юных ​

​И чуждыми для ​

​теперь главой​

​Быть может, хлад и мрак ​И сердце друга ​

​Товарищ юности, Фролов!​к списку​

​И угощай гостей​Живи, как жил всегда,​

​И в них ​Прими благодаренье,​

​И всех сердца ​к списку​

​меня?​будет биться​к списку​

​Что любим Наташей ​И нигде не ​

​Когда был потерян ​покидала​

​жизни мой!​Прижмем, вздохнем, о братья!​

​Ах! скоро ль съединенья​Давно уж нет ​

​И острый баснослов!​унылой!​

​друзей.​утрате​Отрады не сыщу!..​

​Меж тем как ​В объятьях красоты​Как скромник иль ​

​С ней взором ​


О милый друг, как внятен голос твой…

​сладость​Утехи и забавы;​

​Где шумный рой ​Епикурейцев чтитель!​

​час.​К тебе я ​

​к списку​Когда я буду ​

​лета,​В тревожном шуме ​

​Всё это оставляя,​

​его текли​И обольщений чуждый,​

​моей,​Цветущие сады,​

​Вслед кличет за ​Кумир младой души ​

​Со мною не ​Ленивым сном убил!​

​к списку​

​и люби;​

​Любовь и места ​морщины,​

​За ними старость ​За каждым вслед ​

​Лишь только в ​продолжился он!​

​Мгновенный призрак, легкий сон;​Своей богине повседневно.​

​Или несчастный мне ​

​жрец​Но, так сказать, себя забвенье​

​молчал — тому виной​

​мною так;​И никогда не ​

​союз я вечный,​изменил;​

​И он, как лед, холоден стал?​с колыбели​

​С сугубой ревностью ​В котором огнь ​

​Где жертвенник любви ​

​На лоно пламенных ​безопасный,​

​И под покровом ​седина,​Итак, доколе не промчалась​

​вспоминать​И всё напомнит ​

​онемеют,​Придут дни старости ​

​своей.​Считают блага жизни ​

​прельщаться​к списку​их тень новую ​

​час сойду в ​прорекли,​Вы с благосклонностью, вам сродной, им внемлите​

​нем дни свои ​В дому родительском ​сокровищ всей вселенной.​

​рой;​Олимпом кажется, где обитают боги;​

​слуг​земли?​

​мы с тобой ​

​Молил, чтоб при тебе ​лишь им скучал ​

​Иль тучных пажитьми ​моленьях скромных​

​Коль рок тебя ​К бессмертным прибегал ​

​домик скромный​из шумной и ​

​Где ты в ​Где ты мне ​

​слез,​любовью обитал,​

​Ах! я б теперь ​


Ольбровн и Русла

​страдает!​Безумец, променять дерзнул на ​

​тоской!​В Пальмире Севера ​

​Опять, о Делия, завистливой судьбою​

​Всё трепещи, тиран! За зло и ​разъяренный!​

​до нищеты,​

​Твои дела тебя ​

​Как ни притворствуешь ​

​причины зла укрыть…​Отечество мое кто ​

​Иль Кассий, или Брут, иль враг царей ​от Каталины Рим…​

​без них — презренны,​

​Что пользы в ​На суд их ​

​Чем с низкими ​Что власть ужасная ​

​в себе не ​

​твоим пренебреженьем,​

​Из уст твоих ​

​И в грозном ​Взнесенный в важный ​

​коварный,​

​тяжких дум​Одни тревоги боевые.​

​твоя нужна,​Не христианин и ​

​И оскорбителям моим​Прощаешь ты врагам ​

​Одних прекрасных ощущений,​в силах ей,​

​Я не хочу ​Зачем, не понимаю я,​

​и без вас.​уж не раз:​

​1824 или 1825​

​Увы! моя отчизна страждет, –​

​Отрадна мне одна ​

​не умею.​я слаб,​

​с сим чувством ​

​Чужда моих суровых ​

​Полна душа твоя ​

​ее присвоить;​И исцеляют мой ​

​влить.​

​Твой милый взор, – твой взор волшебный​Ты посетить, мой друг, желала​

​огнем,​

​запылала снова​

​рокового​Мне снова возвратили ​

​целебный​

​Ты посетить, мой друг, желала​Полузавялый василек​

​счастья сердцем ожил,​Напрасно я себя ​

​Исполнились мои желанья,​

​дана в удел ​Но ах! Сей дар мне ​

​изображать,​

​ступить.​Прости, что воин дерзновенный,​

​его пиэсы видеть ​

​к списку​

​Теперь лишь только ​Врагов надменных всех​

​Из отческой земли​

​струями напояют,​край, где Дон и ​

​О их неистовых ​

​из нас о ​Повсюду расселил,​

​Россию бог карать ​к списку​

​упал!​И сабли над ​

​Ни казни, ни смерти и ​гнев!​

​любит​Их нет и ​

​Убейте! замучьте!— моя здесь могила!​

​захолустье и мертво ​Дебристую стену из ​

​тропинка пред ними:​сияет с небес ​

​сарматы;​Лишь временно ворон, вспорхнув, прошумит,​

​и дуб и ​

​ветви в лесу ​толпой,​

​«Сусанин!— вскричали,— что молишься богу?​совершила полкруга;​

​Рыдая, на лошадь Сусанин ​Покров и помощник ​

​матерью хилой?»​затеял? подумай, родной!​

​одном лишь побеге​Скажи, что Сусанин спасает ​

​Что гордые ляхи, по злобе своей,​тебя к этому ​

​За полночь… а ветер еще ​в двери тайком…​

​Царю молодому святой ​

​Все в дымной ​треском лучина горит.​гостями,​

​на стол постлана;​молодой.—​

​не видывал ночи,​Во всякое время ​

​«Деревня!— сарматам в ответ ​

​нас пробиться с ​Веди ж нас,— так будет тебе ​

​тебе не спасти!​снега;​

​зги!—​обитает​

​друзей!​О звезда-путеводитель!​

​И хоть челн ​поплыл!​

​Глас мне внутренний ​Только сей одной ​

​настал!​

​«Вот звезда-путеводитель! —​

​Долго, долго так ужасно​меня!​

​в сердце страстном​

​Ни конца страданьям ​

​Но напрасно: не внимали​челн в пучину​

​Дождь полил с ​трепетом, с печалью​

​В море бурное ​страстями​

​жизни человека,​холодным,​

​Как отчужденный, тосковать​нежность, —​

​Кого не победит ​


Они под звуком труб повиты…

​отрадном упоеньи,​Корысти низкия трудом!​

​пылким чувством!​

​И робкое в ​

​И взгляды нежные, и жар ее ​я иметь сомненье!​

​Тогда бы менее ​очей моих упала,​

​не пламень страстный,​злу родит любовь!​

​Остынет младости кипящей ​И блага юности ​

​Твой взор и ​тучи мрачны,​

​Последний скоро лист ​Суровой осени рука!​

​цветочек;​Я с ним ​Коли фортуна наградила,​

​дарит​Колечка милой не ​

​его.​Пускай и лавры ​

​доволен,​к списку​

​Прошу я завернуть,​

​вас,​

​Хозяина-солдата —​

​Хлеб черный, да баранки,​

​часок,​Стенную черноту;​

​Две сабли — как стекло,​

​Заступа от неволи,​Любимейших лежит,​

​И странном сертуке,​

​свободе​

​час!​


Отрывок из письма к А. М. Тевяшовой

​Всё горе потопить?​к списку​

​— «Напрасно унываешь, —​Почто неосторожно​муку,​

​Как вдруг Амур ​

​душой.​Долго ль, други, рабствовать нам.​Сабель, копий и мечей,​

​Смерть прибежище одно!» —​—​врат​

​С смертной бледностью ​грянул​Удалили страх — и он​

​Буйный Шуйский, голова!​

​Грозной местью гряну ​И встревоженную душу​Он воскликнул, ужаснувшись.—​

​Тяжкой ношею спадет».​


Партизаны

​«Не настало еще ​И убийцу нажидать».​

​моей груди!​

​На престоле, иль на ложе,​от мщенья!—​

​в Кремле;​чертога?..​

​Но исчезла у ​Укоризною горя,​

​Шорох — заскрыпела дверь!..​

​На лице пылают ​

​На чело к ​Самозванца стережет?..​

​Не убийца ль ​

​Вот идет… стоит… трепещет…​встал?​

​слонов​Досель раздертая [оратая] сохой поселянина​

​И кровью душа ​

​жребий твой несчастный]​Волнует ветерок прохладный ​

​земля твоя упилась]​

​ретивых ржаньем;​

​мед!​

​Дарами щедрыя природы ​

​свободней стал,​Едва заставу Петрограда​

​Извозчик ухарской предстал,​

​И расцветающей природы​дух унылый,​

​Оставив шумный град ​Всё то ж, что мало знать, иль вовсе ничего.​

​ногах оленьей не ​

​Но я скажу ​Ползет, во кольцы хвост ​

​Плыву, — коль плавать пожелаю!​

​всех дерзнет со ​по берегу пруда​

​Невозмутим, под небеса​Внизу несутся облака,​

​тумане мглистом:​Подпорой власти и ​

​Души возвышенной свободу​своей​

​Вотще неправый глас ​Гражданским мужеством дивит;​

​стран,​—​

​В совете бодрствует ​

​Один из дивных ​и двух Катонов.​

​Лишь Рим, вселенной властелин,​Зрел каждый век ​

​Под их убийственным ​

​и свободы?​Ничто пред доблестью ​

​гигантский​в очи —​

​порой,​И, юношам об них ​

​Победу, спутницу героев!​боях снискал​

​клевету врагов,​Один, как твердый страж ​

​порукой;​своим:​

​Не погасали в ​Презрев врагов, презрев обиды,​

​спасла​О доблесть, дар благих небес,​Неколебимых, благородных,​

​Стоит гранитною скалой​

​красотою?​Кто этот дивный ​

​И, в бурном мятеже ​

​И справедливые потомков ​На бедствия своей ​

​За угнетенную свободу ​

​судьбы,​И изнывать кипящею ​

​Нет, неспособен я в ​Я ль буду ​

​Я с вами ​свистали!»​

​Что, какова она?»​

​Скажу: блаженней всех, кто мене всех ​жизни он нам ​

​И, полные в душе ​к списку​

​немое​Но я не ​

​К устам уста, тонул во взоре ​

​в ночи​И струйки ручейка ​

​свой покров,​

​Где мы одни ​


Пегас Надутова весьма, весьма упрям…

​невнятный лепет,​

​любви и жизни ​памяти рисуется твоей​

​сам себя,​И бьется сердце ​По жилам смертный ​

​к списку​водвори —​Будь гражданин для ​

​века,​


Переводчику Андромахи

​долг царей;​неблагородный —​

​Люби глас истины ​Свободу в мыслях ​

​делах искать;​Учись заране быть ​Смотри — в движеньи сонм ​

​святой.​лазурных​

​Твой век иная ​побед,​Ты любишь громкие ​

​К прекрасному коснувшись ​Но вдруг Минервы ​

​Царица тихо ниспускалась,​

​вослед​

​И искрится из ​Рассказам воинов седых.​

​То в длани ​Как луч, улыбка сорвалась:​

​Кого-то ищет жадным ​сладком упоеньи:​Николаевича,​

​к списку​

​Кто ж был ​Узнав в тиши ​

​Высокие мечты​

​И к правде ​волненьи,​

​С волненьем обычайным,​

​Луч месяца играет​Сердечной думы полн.​

​Душа моя давно.​


Поверь, я знаю уж, Дорида…

​Вокруг мгновенный трепет​

​Плыл месяц молодой;​Склоняясь над ружьем,​

​вечерком природой любоваться,​милыми от сердца ​

​Спешит восторженна!.. и ищет разделенья,​

​золотой!​жизни молодой,​

​прохладою несется​

​Уж нежная свирель ​

​Юнеют красотой цветочков ​

​И тень роскошная ​

​Май 1825​юных исполинов​

​Готовых пасть за ​

​Священный долг перед ​Декабрь 1824​

​Да Семеновский полк​мук?​

​Что ни свет, ни заря,​Квартируют полки.​моего​

​Но оно уж ​

​И в душе ​Шумной ветвию навис…​

​Вкруг печальной вьются ​В сей долине ​

​для сердец опасна​Я не забуду ​

​Певец для счастья ​младость,​

​земляков,​

​Вы край далекий, край прекрасный​

​Мне же слишком, слишком трудно​И всех прелестей ​

​Милой образ красоты?​то достойно,​

​стих?​Курили фимиам​

​к списку​

​совершал​пустынной;​

​его дела​одного порока.​

​И с той ​надежды,​

​стране​

​О так! хоть станут проклинать ​правотой​

​страданья,​И кровь царевича ​

​глас угрюмый.​Не отгоню ужасной ​

​грудь:​


Повсюду вопли, стоны, крики…

​порой​

​Везде равно меня ​Оно остановить не ​

​И общая любовь ​

​пути​Начнут торговлею везде ​

​его к народу;​усыпил​

​Глас совести, и веры, и закона.​

​Ему представился тот ​Тревожной оживлялось думой ​

​До сна ль, когда шептала совесть​сна​

​страшно блещет.​

​стенящий.​


Подблюдные песни

​Кипящего народа гул ​брегами;​7 мая 1814​

​Исчезла храбрость, задрожал!​И, погруженный в сей ​

​Кругом в броню ​соединившись,​

​сладострастной,​

​провождать?​за замками,​

​Так почто ж ​дала,​закону,​

​Я бы стал ​к списку​

​Ему дана святая ​к списку​

​с ласковым приветом​Тот славы требует, не просит.​

​свет,​

​горит​Моя душа до ​

​мне строгий1 произнес​

​мы над ним ​

​с Державиным равняться.​

​на ус.​высоко,​Царь указ подмахнет.​

​Всех затеев​Велят вчетверо платить.​

​орлом​Иссушил, как сухарь:​

​Покривится из гроша:​За бумагу,​

​Без вины ты ​А уж правды ​

​попом​

​Их карманом​

​Стариною заживем.​отнято,​

​Мы посеем — они жнут,​

​Бедняками,​Кто же нас ​

​Будет рухлядью господ,​

​Всё в неволе,​Даром.​

​Обдает, как клопов,​Греч,​

​Танты.​до зари​

​Смыслу.​И летят под ​

​к списку​искусства:​

​С царями примирять ​Спеши ж, монарх, на подвиг свой,​вражды и страсти,​

​Не им доставить ​людей​

​Везде брожение умов,​законной,​

​внемля стону,​

​Костьми сынов удобрена​глас​

​О царь! Весь мир глядит ​

​не чужды​горя,​

​Ты понял долг ​Обетом связанный святым​

​Наперекор судьбе и ​Еще, о царь, в пучину лет​

​Подгорное​

​тобой!​

​у бога —​


Подгуляла я…

​Есть на свете ​

​И всё в ​

​Ты милее в ​

​Весна 1821​

​удобрена!​

​Повсюду подняты свободы ​

​праха​

​—​

​Узрев тебя, любимец славы,​

​Паллады!​

​Le temps11 в ​

​je suis bien ​

​Блаженствую, quand je vous ​


Послание к Н.И.Гнедичу (Питомец важных муз…)

​теперь унылы?​милы,​

​казаков и глав ​

​Иван Мазепа, выделивший Долгорукому слободские ​голову, и на кольях, строящегося храма Воскресенского ​

​и лазутчиков.​был атаманом Рыковской ​

​городской стеной.​отрезал и заспиртовал ​

​поджечь, по другой — покончил с собой, когда казаки уже ​укрыться в доме ​

​Булавин вместе с ​власти​им отряды бунтовщиков, дойдут до казацкой ​

​ему людей. Этим и воспользовались ​штурмовать Азов. Это оказалось его ​

​для отпора отряду ​до сих пор ​казачьих старшин. Они перестали поддерживать ​

​разнузданность, все чаще демонстрировавшиеся ​расправа над остававшимися ​шел к Дону, казаки Булавина с ​

​человек.​итоге под началом ​

​казаки под началом ​и отправленный на ​немцев», его войско быстро ​

​до Пристанского городка ​из Петербурга), а по пути ​

​(хотя это категорически ​В апреле 1708 ​

​«Нива» по рисунку художника ​укрылся на зиму.​

​Максимова, который сумел буквально ​тогда огню может ​

​не удалось уговорить ​вдохновил других казаков ​

​жестокости, в том, что они записывали ​и буквально вырезали ​

​началом полторы сотни ​человек. Но еще столько ​выполнения приказа о ​

​подлили и жесткие ​

​нет». Это стало последней ​Долгорукова. Русская армия нуждалась ​

​Донского, куда они традиционно ​

​Чтобы возвратить промыслы ​Кондратий Булавин во ​

​на открытое столкновение. Возглавил его сотник ​слобожанским казакам Изюмского ​

​первые всплески недовольства.​возможности для того, чтобы поддержать казну ​войскового атамана. Рисунок Александра Ригельмана ​

​сотни. Именно здесь, в Бахмуте, на местных соляных ​воинскому делу и ​

​свои первые походы ​женился — на Любови Провоторовой, которая подарила ему ​

​Трехизбянскому городку. Здесь, рядом с отцом, Кондратий Булавин, третий из четверых ​своего сына. А может быть, это сделал и ​с этим атаманом ​

​указывается и еще ​

​его появления на ​Верховой донской казак. Рисунок Александра Ригельмана ​

​1659 году на ​

​сподвижников, бахмутец Семен Кульбака, говорил, что-де слышал от ​будущий предводитель казачьего ​станичного атамана в ​

​семейство Булавиных, жителей Ливенского уезда ​походы. Но скорее всего, это лишь романтическая ​

​предводители. Есть версия, что и сама ​

​далеко не голытьбой. Отец его, Афанасий Булавин, в середине XVII ​Кондратий Булавин, которому на роду ​

​часть своих земель.​события сыграли трагическую ​

​бунтом в пределах ​

​Разин, несмотря на то, что имя его ​на Дону «казачью демократию» — в противовес усиливавшейся ​

​атаманом бунт стал ​именем гетмана Мазепы, предавшего своего покровителя ​

​петровского времени​

​ними».​Упокой, Господи, душу раба Твоего ​

​горле; щеки порозовели, и вскоре, проснувшись, мальчик протянул к ​

​— виселицу! Женщина вскликнула и ​ребенку, теперь еще такому ​

​снова услышала голос, более грозный и ​и предпоследняя комната. В ней сидело ​

​жизненному пути ее ​угодно страдания, лишь бы он, счастье моей жизни, остался жив!..» — взывала мать, с мольбой обращаясь ​

​его и тебя ​и услышала тихий ​

​был круп, не то дифтерит ​«Исторического вестника» под названием «Сон матери Рылеева».​жечь ей душу. Она умерла в ​

​К. Рылеев»​за все. Почтеннейшей Прасковье Васильевне ​

​иметь мужа, то ощастливит и ​нее свои христианские ​

​Нерукотворным образом Спасителя ​священника посещать тебя. Слушай советов его ​

​Христе. Ето дивное спокойствие ​таком утешительном спокойствии, что не могу ​

​утешал меня.​

​неисповедимые суды Непостижимого? Я ни разу ​

​тебя. За душу мою ​

​решили участь мою: я должен умереть ​

​участи пятерых декабристов, находившихся под следствием ​и друзей декабристов ​

​руку к своей ​как проще. Известно, что перед казнью ​

​казни, генералу предлагали известить ​

​впереди наружного рва ​кровь за правым ​Виктор Афанасьев). Но сохранился рассказ ​

​этим Рылееву приписывают ​из тех трех ​

​и важно), было ли переписано ​отвратят юных сограждан ​

​вечною благодарностью. Казни меня одного: я благословляю десницу, меня карающую, и Твое милосердие ​уверяет. Прошу Тебя, Государь, прости их: Ты приобретешь в ​

​примером; словом, я погубил их; через меня пролилась ​в Думу Северного ​

​искренность сего отречения ​

​я Его за ​письма рукой Рылеева ​

​нашего Отечества… Настенька про тебя ​

​милосердие нашего Монарха. Третьего дня обрадовал ​и заключен в ​

​Рылеев сложил свои ​на квартире Рылеева, всецело были созданы ​

​сразу в разряд ​очень высоко.​

​идеализировал. Пушкин, хоть и был ​январе 1825 года: «Благодарю тебя за ​

​и Александр Бестужев ​канцелярии. В доме Рылеева ​

​уголовной палаты и ​

​неслыханной дерзостью: оно было озаглавлено ​масонской ложе «Пламенеющая звезда». В это же ​

​Михайловне Тевяшевой. После женитьбы Рылеев ​время продолжал служить ​

​о нем.​книг, обличающих декабристское движение. Но их не ​

​Не читал терпимо ​Официальное название организации: Бюджетное учреждение культуры ​

​П. Ершова «Конёк-горбунок»​— книжная иллюстрация — 85 ед. хр.​

​809, из них 762 ​парковая 0,25га​

​Музей городского быта​места группового питания​

​образец стиля, свойственного началу ХХ ​после персональных и ​

​произведениями сына К.П. Белова — известного художника-«шестидесятника», заслуженного деятеля искусств ​художника России К.П. Белова, переданные музею его ​

​художника России К.П. Белова (1900-1988) открылся 29 марта ​по 3 октября​

​Проезд: От ж/д вокзала: авт. №№ 46, 51, 79, тролл. №№ 4, 12 до ост. «Голубой огонек»​том, что дух мой ​

​Хочу воспета песнь ​Услыши голос мой, исполненный стенанья,​

​к списку​

​цвесть розы стали,​

​храм,​. . . . . . . . . . . . . . .​

​я?​

​Но вот опять ​Затрепетала и замлела…​

​битвы славной​войне».​

​«Где брат? где брат? Где муж милый?..​ножнах гремят —​

​Вот вправо, влево — на мосток…​мой?»​

​Там конский топот, крик и гук.​«Он едет, дети! едет к нам…​

​Навстречу матери кричит.​Ее детей кружок ​

​Бежит преступница домой;​

​знать дано,​

​Так суждено творцом ​Откинь напрасную боязнь:​

​И сердце ужас ​— «Жена! — ей отвечает старый; —​

​На тяжкий пост, на бичеванья,​

​должна,​И в двери ​

​Со страхом вдоль ​

​средь долины,​

​кочки,​Растите долго и ​

​высоко,​


Послание к Ф.

​в леску,​к списку​

​Страданиям моим!..​Крушуся и вздыхаю,​

​Стрелой любви пронзил!​я.​

​Я думать перестал.​уж много​

​Мечтал я — как возможно​Я прежде надсмехался,​Могуществу любви​

​Утехи и напасти​Всяк должен цепи ​Но должен полюбить.​

​Кто сколько ни ​Томлюсь, грущу, скую​

​стою,​мне всё напоминает:​

​И я блаженствовал, и я отраду ​в душе своей ​уныла и бледна, —​

​златого Феба​Что ты великий ​будут в век​

​Пришел, Кутузов, в лучший свет!​

​оков.​Но ты, сразя ее врагов,​Кичлива, гордая Варшава​

​полей!​

​Кого страшились земны ​Ты сих, Кутузов, дел творитель!​

​срам!​Сразил врагов — и где их ​

​его от бед,​нога;​Вселенная давно страдала​

​ангел пред тобой,​Дотоль их будет ​

​славян потомки​

​Где россы галлов ​


Посол

​«Столицы царств не ​Решился ты Москву ​

​Врагов все силы ​Бородинском,​

​И, мня лишь о ​царей!​

​Давно уж всех ​Определил творец тебе​

​вперед!​в стан успел ​

​Уж в злобной ​должну дань;​

​можно​Как счастлив я, когда вдруг осторожно,​

​Ты тихо жмешь ​

​тебя,​

​ко мне ты ​Поешь иль песенку, или романс унылый, —​

​Твоею милою, любезной красотою…​жребий не м.​

​порфире,​——​

​блестит и как ​Авось отрадой насладимся,​

​Авось до счастья ​Мой друг! от горя отдыхать.​

​рок устанет​его,​

​Мне скорой гибелью ​деле, друг бесценный,​

​очами,​


Приветствую тебя, отечество Вадима…

​Счастливцев двух, а много — пять!​

​Взгляну ль, мой друг, на мир сей ​услаждать​

​И чашу зол ​

​Почто ж, мой друг, нам тратить время​

​Уж над моей ​


Прими, прими, святый Евгений…

​нас!​

​Утишь душевное страданье​

​ревнитель,​Лето 1821​

​Люби, как любишь ныне,​

​сени​За ласковый прием​

​В своем уединенье,​Любезным нравом восхищает​

​моя?​Оно рваться из ​

​Долго ль сердце ​для меня!​

​Помогай мне заблуждаться,​

​мною​


Приятелю

​направляла,​

​Ты одна не ​

​Ты вожатый в ​Друг друга заключим?​

​вас_!​вести​

​Сатирик тороватый​И с лирою ​

​В кругу своих ​Я мыслю об ​

​И ах! душе стесненной​И друга, может, ты!..​

​грудях!​видом,​

​Одною из цирцей,​И слов коварных ​

​своих​И радостей домов,​

​Не знающий бремен,​

​Беседовать в сей ​Певец мой дорогой!​

​Лето 1821​


Прости, за славою летящий…

​уединеньи,​

​В мои младые ​За чародейкой вслед!​

​И родственной любви!​Где б дни ​

​Где, горя, и сует,​

​И мир души ​Краса благой природы,​

​глуши,​

​пленится!​Нет, нет! тому вовек​

​годы​

​не губи.​Живи в веселье ​

​думы,​Чело покроют всё ​

​Мечты, утехи с наслажденьем.​А юность, друг, стрелы быстрей​

​Мечтам, мой друг, как не теперь, —​

​Лишь только б ​

​Но пусть по-твоему — мечтанье,​Отныне жертву приносить​

​ни было… счастливый​

​Так, друг мой, так, и я стал ​

​тобой;​


Пустыня

​Что ж я ​

​Коль дорожишь ты ​Любовь и дружество, конечно,​

​С кем дружества ​

​И ничему не ​

​все чувства онемели​Что твой сопутник ​

​Не перестанет никогда​приносимый,​

​Светильник дружбы угасает,​прекрасной​

​Мой друг, в свой домик ​

​манят​На наших кудрях ​

​облегчать…​

​О милых будет ​

​ослабеют…​К утехам чувства ​

​для любви;​В цветущей юности ​

​за химеру​Красою милых не ​

​Острогожск​

​В жилище мрачном ​

​То пусть сей ​мне сего не ​

​мольбы усердны воссылать;​нею же в ​

​Делией своей соединясь,​

​Не соглашуся взять ​

​себя сует крылатых ​

​убогий​блещуща толпа наемных ​

​из разных стран ​Иль будем боле ​

​я;​

​Об скромной бедности ​

​честей,​

​богов в своих ​

​им фимиам курил,​

​Почто, о Делия! с коленопреклоненьем​

​Нечаянно в твой ​

​Ах! скоро ли опять ​

​негу я вкушал…​

​я произнес!​первый раз, с потоком сладких ​

​б твоей с ​

​расстался?​

​Где сердце юное ​

​Жилище радостей — твой дом уединенный,​Питая мрачный дух ​

​унылою душой​

​к списку​

​и сохранит тебя,​Народ тиранствами ужасен ​

​Налогом тягостным довел ​

​души не утаишь.​

​несчастном ослепленьи,​

​От взора общего ​

​прославить,​

​Тиран, вострепещи! родиться может он.​За то, что им спасен ​

​Сеян! и самые цари ​прямых,​

​сограждан взора,​

​в безвестности простой,​

​славы?​

​И горд, что чувств твоих ​

​Могу ль унизиться ​

​дорожу, подлец;​дерзаешь​

​страны своей,​

​Надменный временщик, и подлый и ​

​Душа в волненьи ​

​война,​

​Мне не любовь ​

​Движеньями души владею​

​нежным​

​мнений.​

​всегда​

​Я отвечать не ​к списку​

​шутя,​

​Я без обеда ​

​Я то заметил ​жаждет.​

​на ум:​

​иные:​

​Прощать обид я ​Лишь временно кажусь ​

​Я не знаком ​

​моих чужда,​не стоит.​

​Я не могу ​

​счастье​В взволнованную душу ​

​болезнью роковой.​

​к списку​

​И крылья опалив ​И в сердце ​

​С одра недуга ​Сие вниманье, милый друг,​

​Хотела ты покой ​болезнью роковой,​

​Вновь воскресает — ночью хладной​Я вновь для ​

​ты.​

​к списку​Не лира мне ​

​излиять!​

​Оттенки нежные страстей ​

​Без дарования осмелился ​

​к списку​

​Теперь же из ​

​Начало августа 1821​

​Разбойника славнейшего набег…​

​Благодаря творцу, Россия покорила​наездники толпами​

​И их холодными ​Давно ль сей ​

​злых,​

​Кто не слыхал ​

​странах ее обширных​

​прах, стеная,​

​спасла Михаила!​весь в язвах ​

​«Умри же!— сарматы герою вскричали,​

​за правое дело!​Умрешь под мечами!» — «Не страшен ваш ​

​отчизну с младенчества ​нашли:​

​«Туда, куда нужно!— Сусанин сказал.—​

​Всё в том ​

​самой земли,​

​И вдруг пропадает ​

​Уж солнце высоко ​

​идут в молчаньи ​

​мороза,​

​Стоят не шелохнясь ​

​И солнце сквозь ​

​Оставив деревню шумящей ​

​Проснулись сарматы — злодеи царя.​Луна между тем ​

​русское племя!»​погибнуть, родимые, вам:​

​сестрою и с ​

​— «Но что ты ​

​Скажи, что спасенье в ​

​Москве угрожают!​

​Скажи Михаилу, чтоб скрылся скорей,​«Приводит сам бог ​

​ненастной порою?​

​Сусанин поднялся и ​

​углу у иконы​

​лавкам сарматы.​

​Уныло и с ​

​и щи пред ​Вот скатерть простая ​

​Вошед, проворчал так сармат ​

​Такой я проклятой ​За мною! в ворота!— избушечка эта​

​за елью?»​

​Заставил всю ночь ​

​не минует!..​

​Но тем Михаила ​тонем в сугробинах ​

​нас?.. не видно ни ​Там с надеждой ​

​И в объятия ​предо мной!​

​со мной;​

​Я с отважностью ​

​Я послушал, что так лестно​

​челн:​Бед твоих конец ​

​Я увидел, там взошла!​

​отрады я!​Свет отрадный от ​

​И с надеждой ​посылали,​

​богов.​

​Каждый миг мой ​Весь покрывшись… засверкал!​

​И я с ​

​мечтами​Пылкой юности с ​

​Старайтесь разгадать цель ​Заплатимте тому презрением ​

​мире сиротою,​И чувств нелицемерна ​

​к списку​

​И, страсти пламенной в ​

​искусством,​

​И нежной страсти ​

​крови,​

​боренье,​Но мог ли ​

​я изменницу узнал,​

​Завеса наконец с ​

​И на очах ​

​Под старость к ​

​дланью Крона хладной​

​и злой​

​злачны, —​

​Угрюмый Аквилон нагонит ​благоухать;​

​рвет листочек​

​Смотри, о Делия, как вянет сей ​

​—​

​моей блестит.​

​Колечко счастье мне ​царство всей вселенной​

​Тот верно счастливей ​

​поле страх наносит,​

​Колечком буду я ​От скуки заглянуть.​

​В Вежайцы, ради дружбы,​

​Желает кто из ​

​от брата,​На полдень — щи с сметанкой,​

​Меня вы под ​

​Вот всё, что прикрывает​Ружье — подарок друга,​

​блестит.​рядом​

​Для смеха сотворенном​

​За коим на ​

​Весельем в добрый ​

​И в пунше, и в веселье​

​Еще красы своей».​

​Сей язвы исцелить?»​Промолвила в слезах. —​

​Узрев сей язвы ​

​Намнясь наедине.​

​Жаждут мира все ​

​к списку​

​Пал на камни, и, при стуках​

​«Всё погибло! нет спасенья,​Храбрый Шуйский впереди ​

​Изо всех кремлевских ​

​одра воспрянул​Вдруг среди безмолвья ​

​Смолк. Преступные надежды​

​на плахе,​

​римлян;​рекой —​

​я?—​

​бремя​

​Выпал поднятый кинжал.​Во дворце, как средь могилы,​

​Быть ему в ​

​Друг ему — один кинжал!​

​«Не укроюсь я ​

​В час спокойствия ​

​Притаясь в углу ​царя!..​

​О, молю! избавь от взгляда…​кто-то бродит​

​Лжедимитрий там стоит;​

​луч​Над стезею потаенной​

​взгляд!​кинжал!..​

​Дыбом черный волос ​Иль зубы белые ​

​Земля прекрасная]​

​сраженных утучнилась​

​Напоминают нам про ​

​[Необозримые, златящиеся нивы​

​[Но кровью тучная ​

​Всегда оглашены коней ​

​млеко и чистый ​к списку​

​И я дышать ​твой поскакал…​

​— и с тройкой​и свободы,​

​Чтоб оживить и ​

​Пора, младый певец, пора,​всего —​

​Коль быстроты в ​мне дела,​

​Услышав то, Змия​

​творен, не наделил?​

​«Ну, кто из тварей ​

​Гусь, ходя с важностью ​

​Эльбрус, кавказских гор краса,​свистом,​

​Седой Эльбрус в ​везде​

​им,​

​В безумной дерзости ​на выю.​

​Россию​

​От них, для блага русских ​

​роптать на провиденье ​мужей​

​стране родной,​

​И Брутов двух ​было Цицеронов?..​

​Увы, Аттил, Наполеонов​

​народы;​

​К вреду законов ​

​—​Но подвиг воина ​

​И путникам заблещет ​

​Как полная луна ​

​Прославят подвиги вождя,​

​приковал​

​Велик, кто честь в ​

​И вопль и ​

​и Долгорукой:​

​Была народных благ ​

​Любовь к согражданам ​

​В изгнании, в чужих краях​

​Одушевленные тобой,​От Каталины Рим ​

​сила душ свободных,​

​Не ты ль, о мужество граждан,​

​горделивость,​И весь сияет ​

​к списку​

​объятьях праздной неги​

​свой позор​

​взор​

​для будущей борьбы​Пусть юноши, своей не разгадав ​

​младой​

​Переродившихся славян?​к списку​

​Порука мне — ваш милый взор;​

​быть: ведь вовсе не ​

​играли;​

​Я уважаю ум, — но, истиной пленен,​Пусть будет в ​

​царем своим​

​невинной красоты.​И наслаждение сие ​

​Не знаю, милая, как ты,​пылких млели,​

​И что-то прелестям твоим ​

​глядел из облаков,​

​Распростирала ночь туманный ​

​трепет, —​И струй его ​

​Вкушали с жаждою ​Еще ли в ​

​Не помню вовсе ​

​Уста немеют, взор мрачится,​

​И восхищается тобой.​и цари».​

​В чертогах мудрость ​

​человека,​

​Старайся дух постигнуть ​

​Оно есть первый ​

​И рабства дух ​в сердцах.​

​Дай просвещенные уставы,​

​Его любви в ​

​Люби народ, чти власть закона,​Смотри — в волнении народы,​

​Неправды с правдою ​Затмится свод небес ​

​Грозою шумной протекла;​

​Довольно лавров и ​

​бранью,​

​Огнем божественным полна.​

​Прелестным правнуком своим;​и побед.​

​Он за Ермоловым ​

​ум,​

​То, трепеща в восторге, внемлет​

​резвясь,​устен царицы мудрой,​

​Екатерины тень парит!​

​Я вижу в ​великого князя Александра ​

​Державин молодой.​

​Рек воин молодой.​

​Свое предназначенье​

​и роятся​

​волнует кровь​

​Грудь юного в ​

​очах.​

​На воине младом.​И бродит, неспокоен.​

​Томится чем-то дивным​Стан стройный обхватил.​

​По небу голубому​

​Вечернею порою,​

​И с ними ​

​Как сладко с ​

​красе твоей​

​Любуяся весны улыбкой ​

​Всё обновляется для ​

​Порою аромат с ​

​на крыльях золотых.​

​Холмы, покрытые муравкой молодою,​

​резвящийся, гремящий ручеек,​

​Отец Столыпин, дед Мордвинов.​Пусть в сонме ​

​увидят​Не убивай себя: ты мать;​

​Слава!​

​На тирана-подлеца?​

​Чтоб избавиться от ​

​Ни свет, ни заря,​

​Вдоль Фонтанки-реки​

​И друг сердца ​

​думой;​

​тоской хожу​плачевный​

​роз​

​к списку​

​И так же ​

​Моей Матильды несравненной​


Путешествие на Парнас

​сердце радость,​Я вспомнил пламенную ​

​Я вспомнил добрых ​

​Волшебной сладостью речей​изобразил;​

​Колебанье груди снежной​пристойно​

​Мне ль представить ​Написал чтобы я ​

​То, верно б, греки​

​совершал​

​Там, где убийство тиран ​К Кирилловой обители ​

​И загремели за ​

​И враг лишь ​

​вежды.​И вдруг, на глас святой ​

​же в родной ​

​Потомка позднего заставлю.​Святою мудростью и ​

​Не утомлюся от ​с души пятно​

​И слышу сердца ​

​мольбы!​Не раздирай страдальческую ​

​Влачится вслед — и шепчет мне ​глуши​

​Добро творю,— но ропота души​Зря благоденствие отчизны,​

​Полезному открою все ​свободу.​

​Пролью с высот ​Навек сном непробудным ​

​в сердце глас,​своей угрюмой.​Пред ним прошедшее, как смутный сон,​

​тиши:​

​Увы! лишь добродетели и ​В очах страдальца ​

​На ложе бодрствует ​и вдоль брегов​

​Катилась тихо меж ​запылал.​

​явилась,​

​опасны мне,​

​им решившись,​Краса с умом ​

​Тая в неге ​В пирах время ​

​К чему злато ​

​нельзя,​

​Чтоб еще пожить ​

​И по общему ​

​продлить,​

​восставит.​прославит:​

​делаюсь поэтом.​С улыбкою и ​

​завсегда поэт,​

​порой теснится целый ​

​Мой друг! Недаром в юноше ​

​угоду не повесил.​

​Хоть Пушкин суд ​

​за то и ​Твердит, что может он ​

​Так мотай себе ​А до бога ​

​Он царя подстрекнет,​упаси!​

​Лишь за воду​А под царским ​

​Нас поборами царь​

​душа​

​Прежде сторожу плати,​Судьи глухи,​

​судам.​

​И с приходским ​

​И обманом​На раздолье​

​А что силой ​с нас дерут,​

​И над нами,​торговать?​

​народ​

​стороне:​

​кабак​Где Сперанский попов​

​Где не думает ​Не боится когтей​Где с зари ​

​Не дает карачун​Где читают Pucelle,​

​собственные чувства,​

​Страшись коварных душ ​и святой —​

​власти.​

​Не частных лиц ​

​царей —​


Путь к счастию

​Равно ужасны для ​

​непреклонный.​

​Власть незаконная с ​

​Эллады жен не ​Земля потомков Фемистокла​Лишь Александров может ​

​нужды.​Для сердца твоего ​

​И, к благу общему ​Послом небес, как был доныне.​пороку.​

​еще пора,​любимцев славы!​

​17 октября 1818​Вечно, вечно быть с ​

​Я давно прошу ​

​Тебя, друг мой, не любить.​разлучиться​

​Ангел несравненный мой!​Тебя все ратники, тебя победы ждут…​

​И трупами врагов ​потомков Фемистокла​

​Воскреснет Греция из ​Помчатся грозные полки ​

​Ты, гений северных дружин!​Наперсник Марса и ​

​embrassement!10​Как от того ​мною — мне приятно;​

​Pourquoi3 же вы ​Je vous assure1, что вы мне ​Около 40 тыс ​

​подавлении восстания сыграл ​отрубил и ему ​племянником Кондрата Булавина, выполняли функции разведчиков ​

​Брат Булавина и ​за ногу над ​

​доставили в Азов, где гарнизонный лекарь ​камышом и собираются ​

​неравными, Булавин вынужден был ​окружили дом, где жил Кондратий ​выступил против центральной ​

​Долгорукова, успешно разгромившие встреченные ​не было верных ​2000 человек отправился ​

​серьезные силы, не объединил их ​Исследователи Булавинского бунта ​

​готовые жить грабежами, оттолкнули от Кондратия ​

​задушили. Эти жестокость и ​Донского. Этому предшествовала жестокая ​Пока отряд Долгорукова ​

​полковника Юрия Долгорукова) оказалось свыше 32000 ​другие подразделения, и в конечном ​

​в Москве, так и слободские ​численность поначалу имел ​

​«бояр, да прибыльщиков и ​люди. В итоге, когда Булавин дошел ​

​Сечи и приказами ​низовые запорожские казаки ​

​взять​году». Гравюра из журнала ​

​сечь, где он и ​руководством атамана Лукьяна ​новые войска и ​

​начались повсеместно. Даже казачьим старшинам ​

​Неожиданный успех булавинцев ​обвиняли в чрезмерной ​

​отряда Юрия Долгорукова ​Булавин. Именно под его ​вернуть около 3000 ​

​в методах ради ​

​свои давние вольности. Масла в огонь ​«С Дона выдачи ​отряд полковника Юрия ​

​из области Войска ​вами за правду», 1989 г.​изюмцев от солеварен.​

​стало настоящим вызовом, и они решились ​

​их было поручено ​

​дохода казаков — солеварение, что и провоцирует ​

​I изыскивает все ​Одежда и регалии ​

​1700-х — сотником Бахмутской казачьей ​отца склонность к ​

​донскими казаками в ​ранних лет. Здесь он впервые ​

​Но вернемся к ​

​смерти днем рождения ​

​действительно ходил вместе ​

​с этой датой ​рождения Кондратия Булавина, остается и дата ​

​Черкасска.​слободского казацкого полка», который основали в ​

​один из его ​появился на свет ​Булавина стал пост ​

​середины XVI века ​

​раз ходил в ​выбился в казацкие ​

​земляков, от рождения был ​войсками, XVIII в.​

​прежнюю независимость, но и заметную ​донских казаков эти ​

​смерти. Бунт, который он возглавил, так и остался ​знаменитым, как Мазепа или ​

​как попытку создать ​

​империи возмущенный этим ​один ряд с ​

​крупных казацких восстаний ​«идут вслед за ​дано покаяние.​

​болезненный свист в ​приподнялся, и она увидела ​

​от других, будет уже поздно!.. Лучше покорись, не проси жизни ​

​о чем-то. Тут Анастасия Матвеевна ​на службе. Но вот уже ​

​Матвеевну по предстоящему ​выздоровлении!…— Да… да… буду… буду… все… все отдам… приму сама какие ​

​хочет Он избавить ​выживет. Мать молилась, как никогда. Забылась в изнеможении ​

​три года, он заболел, не то это ​в январском номере ​

​которое должно было ​Твой истинный друг ​

​выразить чувств моих. Бог тебя наградит ​

​жизни, и когда будет ​воспитана при тебе. Старайся перелить в ​

​Настиньку благословляю мысленно ​

​религии. Я просил нашего ​я умираю во ​

​нашею малюткою, я нахожусь в ​Дух Святый дивно ​безрассудно и грешно. Нам ли постигнуть ​

​воле Всемогущего, и он утешит ​«Бог и Государь ​приведено, но необходимо пояснить, что решение об ​

​в кругу родных ​

​к Рылееву, тот приложил его ​в Царском Селе, и генерал поступил ​

​немедленно исполнено». По рассказу свидетелей ​(пологая земляная насыпь ​окровавленная бровь и ​

​своей книге и ​время казни, вероятно, из-за тяжести кандалов. В связи с ​

​Рылеев был одним ​не так уж ​

​и казнь навсегда ​милосердие обяжет их ​меня в том ​

​них самым гибельным ​всех; я, с самого вступления ​чистосердечно и торжественно; но чтобы запечатлеть ​

​с Творцом моим. Чем же возблагодарю ​Императора». На обороте этого ​тебе белье… Наставь меня, друг мой, как благодарить Отца ​

​Михайловна писала мужу: «Друг мой! не знаю, какими чувствами, словами изъяснить непостижимое ​он был арестован ​действий декабристов. Перед 14 декабря ​

​Северного общества, собрания которого происходили ​общество, образовавшееся из «Союза общественного благоденствия». Он был принят ​«Дум», чтением которых тяготился, поэму его ставил ​племяннике Мазепы, которого поэт романтически ​

​из Михайловского в ​году Кондратий Рылеев ​службу Российско-американской компании правителем ​

​от дворянства заседателем ​стихотворений поразило современников ​

​словесности и к ​любви, женился на Наталье ​

​Россию Рылеев недолгое ​— после 14 декабря? Один из главных, Рылеев, пережил, за гранью ареста, глубочайшее покаяние, и в эту, номинально «декабристскую, дату стоит, верно, вспомнить прежде всего ​

​вышел целый ряд ​хорошо хорошо нормально ​

​А.М. Горького «Дело Артамоновых»​Иллюстрации К.П. Белова к сказке ​

​— графика — 226 ед. хр.​архив​

​фондохранилищ 15,1м​стиля «модерн»​

​Клубное объединение «Рисовальные понедельники»​

​плане — единственный в Омске ​графиков, поступивших в музей ​коллекция музея пополнилась ​

​составляют произведения народного ​Омский музей народного ​

​c 9 сентября ​Белова​

​Что слезы из ​

​Познало бы о ​

​незвонкую, печальну,​зеленый луг!​был глубоко…​

​На той земле ​

​Затрясся в основанье ​. . . . . . . . . . . . . . .​

​Когда дождуся мужа ​«Где он? где труп? где мой супруг?..»​

​побледнела,​И невредимый с ​Погиб несчастный на ​

​«Невестка, здравствуй!.. Где же брат?»​И в золотых ​

​Вот едут, скачут вороные,​едут в терем ​

​по дороге…​Не знает, что сказать детям…​тятя, тятя милый?» —​

​свой.​Таким довольная ответом,​Одним мужьям то ​

​преступной казнь.​покое,​достойной кары,​

​меня!..»​готова я,​Что делать бедная ​

​—​Окровавл_е_нная бежит​

​Темно и хладно ​Чрез пни, суки и через ​растите,​

​«Растите так вы ​И погребла его ​

​Свою судьбу смягчать.​И шутит, и смеется​

​лью,​глубоко​

​На свой рассудок ​так строго​

​Но ах! с тех пор ​

​Я слабым называл.​крови.​

​верил прежде​

​Любовной испытать,​

​годы​не хочет,​к списку​

​вздыхаю,​

​Коль пред тобой ​Здесь о превратности ​

​восторгам предавался,​

​И чувства пылкие ​

​В ночи появится ​Когда вечерние лучи ​

​мире отзываться,​

​Из века паче ​венчанный,​Извел из тягостных ​

​От ига злобна, алчна галла,​крылах.​

​С венчанных храбростью ​


Резвой Наташе

​бич людей,​

​нам!​Навек кичливому во ​

​тобою,​Что ты спасешь ​

​У краю гибели ​

​Исчадье ада, не герой!​

​Что он есть ​будут громки,​И что доколь ​

​Тарутин, Красный доказали,​

​возмог сказать:​

​сражаясь,​возлагая,​

​На страшном поле ​уповал,​

​Ужасный гнев царя ​

​Грехами, гнусностью своей​Но казнь ужасну, беспримерну​

​И ощупью пошел ​Но ты лишь ​

​Уже враги торжествовали,​Прими от сердца ​

​так счастливым быть ​Как счастлив я!​

​Как счастлив я, когда своей рукою​Из взора моего, сколь я люблю ​Иль обратишься вдруг ​

​звуками гитары съединя,​


Рогнеда

​Когда любуюся я, глядя на тебя,​

​Ах! и тебя сей ​вретище, иль властелин в ​

​Коль телескоп хорош, — приметит.​Как солнце ни ​

​Боярский, Норов, я и ты,​

​Но вместе чур! рука с рукою!​

​и мой настанет,​Тогда меня и ​

​Ударов тяжесть всю ​и разъяренный​

​И в самом ​С закрытыми идя ​

​приметно​извлекать?​

​Свое мы горе ​

​бремя​

​Махает острою косой!​

​Быть может, ярою судьбою​Что ожидает завтра ​

​своей строкой​

​Поборник правды и ​Бердяевкой своей1​

​Труда.​В своей укромной ​

​слагает​Наш хлебосол–мудрец,​

​цветет,​Когда будешь ты ​

​Скоро ль, скоро ль перестанет​

​глас?​Скоро час и ​

​Несчастливца утешай!​

​и впредь со ​

​Ты, ты челн мой ​тобой.​

​О надежда! ты мой гений!​объятья​

​Нет радостей _без ​А мне, а мне и ​

​Наш друг замысловатый,​

​Увы! в стране чужой​

​Беспечно проведенных​В безмолвной тишине,​

​влачу,​страсти​

​Забыл всё на ​Идешь с смиренным ​

​Где ты подчас, пленившись​Прелестных дев любви​

​Сулят из глаз ​Кофейниц, тротуаров​

​Дев красных обожатель,​С тобой, с тобой желаю​

​Прямой всего ценитель,​Средь дружеских бесед.​

​Он мне в ​

​забот,​Советам не внимая,​

​нежной​Без прихотливой нужды;​

​Страны благословенной,—​

​воды,​Итак простите вы:​

​Будя в немой ​

​Кто славой не ​Под знамена свободы!​

​Чтоб я младые ​И даром время ​

​время,​

​Встревожат сердце мрачны ​нею и кручины,​

​с ней​

​наслаждаться;​же предаваться​

​Я буду счастлив, хоть неволен,​всего созданья!​

​неизменно​И что бы ​

​. . . . . . . . . . . . . . . . .​Как уличаем я ​

​достоин.​

​будь покоен,​сохраню​

​уж заключил​я, как прежде был,​

​Иль в нем ​И из чего, скажи, ты взял,​

​навсегда, —​Тем сердцем дружбе ​

​Напрасно думаешь, что там​

​Спеши с Доридою ​сулят —​

​Прелестниц юных нас ​показалась​

​В объятьях нежных ​время​

​Все нервы наши ​в крови,​

​И сердце бьется ​следовать примеру​

​Пусть мудрецы все ​земных,​

​себя.​

​безжалостной Мегеры,​на земли,​

​Но если Парки ​Дерзаю к вам ​

​И вместе с ​

​Но только с ​

​нем проведенный,​Он гонит от ​

​С тобой мне, Делия, и домик мой ​Ни в злате ​

​Огромны глыбы гор ​мне тучны?​

​всегда с тобою ​

​с обширными лугами? —​Иль Крезовых богатств, иль славы и ​

​Дерзал ли у ​Почто на алтарях ​

​к списку​

​друг!​

​восторгами считал!..​Где сладострастие и ​

​Несмелым голосом _люблю_ ​

​Где в жизни ​Но в хижине ​

​Почто, о Делия! с тобою я ​мою питает,​

​неги и отрад,​

​несчастный,​Опять, опять один с ​

​произнесет потомство!​

​От справедливой мзды ​

​Тогда вострепещи, о временщик надменный!​его свободу,​

​Но свойства злобные ​

​Ты заблуждаешься в ​мыслишь, может быть,​

​я потщусь того ​рока злого?​

​— сам он чтим​Не сан, не род — одни достоинства почтенны;​

​Когда во мне, когда нет доблестей ​Себя, для строгого своих ​

​Ах! лучше скрыть себя ​звук твоей мгновенной ​

​тебя гляжу​тобой уничиженьем!​

​Твоим вниманием не ​

​взирать с презрением ​Неистовый тиран родной ​

​к списку​

​Увы! моя отчизна страждет,—​

​Отрадна мне одна ​

​не умею.​я слаб,​

​с сим чувством ​Чужда моих суровых ​

​Полна душа твоя ​ее присвоить;​

​1824 или 1825​С такой жестокостью ​

​целый час​гостях бывать накладно, –​

​Теперь одной свободы ​

​Любовь никак нейдет ​

​Занятья нужны мне ​

​не раб,​

​Плачу отмщеньем неизбежным.​своим –​

​Ты бурных чувств ​Моя душа твоей ​

​любви твоей,​Мне снова возвращают ​

​целебный​В борьбе с ​

​1824 или 1825​Так мотылек, порхая в поле​

​вновь,​недуг.​

​Сие отрадное участье,​

​Хотел страдальца оживить,​В борьбе с ​

​В тот час, когда горит восток,​я награжден:​

​Мою любовь узнала ​

​врагу!​

​могу;​Другому в сердце ​

​тому искусства —​

​Вожатого не взяв, на Геликон священный​

​на руку нечист!​

​обучен, как должно;​

​в уездах.​

​отразила​

​влекли?​Давно ли крымские ​

​и бархатных лугов​

​их?​иль о татарах ​

​Он завсегда, как червь, точил…​Приказных род в ​

​Легли моголы в ​

​Она для России ​И твердый Сусанин ​

​и за Русь!»​И радостно гибнет ​

​«Злодей!— закричали враги, закипев,—​

​В ней каждый ​Предателя, мнили, во мне вы ​

​нас?» — лях старый вскричал.​

​ухо:​

​Склонившись угрюмо до ​диче становится лес!​

​вожатый.​

​Друг за другом ​ногами скрипит от ​

​То тускло засветит, то вновь пропадет.​

​Сусанин ведет их… Вот утро настало,​дорогу!»​

​зарделась заря,​

​свистящей стрелой.​И помни: я гибну за ​

​Не даст он ​

​И с юной ​

​на ночлеге».​и вере горя.​

​И новой бедою ​царю молодому,​

​на сердце родных!»​

​«Куда ты уходишь ​

​подъехал верхом.​Вполголоса молит в ​

​Лежат беззаботно по ​

​В окончины ветер, бушуя, стучит;​И русская каша ​

​приняться за сабли!»​

​Жупан мой — хоть выжми, нет нитки сухой!—​Какая же, братцы, чертовская даль!​

​мосток.​чернеет в долине ​

​нас до беды!​ляхов ваш царь ​

​Ты сбился, брат, верно, нарочно с пути;​

​Мы вязнем и ​«Куда ты ведешь ​

​кров;​тихую обитель​

​Но уж пристань ​И надежда вновь ​

​прелестной​от волн».​

​Направляй свой утлый ​

​Вот твой гений-утешитель!​Наконец звезда прекрасна,​

​Вновь был без ​

​Но ах! тучи вновь скрывали​

​Зрел я — некий свет мерцал,​Смерти мне не ​

​Умолял я так ​

​вал!​небесный, мглою​

​Скрылся берег, как туман,​

​Я направил за ​

​к списку​народным,​

​к списку​Тот будет в ​Ее приятный разговор​

​мнил!..​

​душе боготворил,​И записных гетер ​

​ней свидетельством любви​И пламень молодой ​

​Стыдливости с любовию ​

​слез не проливал!​Ах! если б прежде ​

​к списку​душе пылать​

​безотрадной​Всё изменяется под ​

​Умчит Сатурн завистливый ​Оденет снегом долы ​

​с ним играть.​Не станет более ​

​Вслед за листочком ​к списку​

​Колечко мила подарила ​Коль на руке ​

​утешает,​

​А я за ​

​носит,​

​Пусть воин в ​знатным не хочу,​

​Под сень анахорета​свободный час,​

​Друзья! хотя для славы​А на десерт ​

​Под вечер — пунш, чаек,​

​Друзья! Коль посетите​—​

​Уздечка и муштук;​А внутрь добром ​

​Там кипа книжек ​

​В своем светло-кофейном,​Узрите, стол стоит,​

​Мрак хаты осветите​О други, прикатить,​

​знаешь​Почто, когда не можно​

​«Жестокий! — Зевса внуку​

​мне.​

​остался​

​покою!​Нераскаянный злодей.​

​окно!​

​в груди.​

​Вот приближились, напали;​у входа:​

​И тиран с ​Оковал тревожный сон.​

​Затрепещешь ты, Москва!»​

​И твоя падет ​Я введу закон ​

​Завтра хлынет кровь ​

​«Что свершить решился ​

​И несносной жизни ​Смерть тирана ужаснула:​

​Мне наскучило страдать​Рано, поздно ли, но всё же​

​спасенья:​челе.​

​коварный​

​мелькнул и стал,​

​В грудь преступного ​Это ты — Бориса дщерь!..​

​«Там в чертогах ​

​Что я зрю? То хищник власти​

​Вдруг луны сребристый ​

​за народ,​

​Вдоль чертога робкий ​Зрю — сверкнул в руке ​

​блещут очи?​

​Вдруг выкажет [останки]​

​Душа летит​

​Но трупами сынов ​земли прекрасной​

​Промокла кровию, могилой​И овцы, прядая, пестрят зеленый дол!​

​Луга цветущие, дыша благоуханьем,​Точащая из недр ​

​июнь 1821​душе отрада,​И юный друг ​

​Настал желанный час ​

​На лоне неги ​подруге милой,​

​говорило:​

​Знать понемногу от ​Ты мелешь вздор:​

​«Эх, полно, полно, кум! Хотя и нет ​Коль вздумал есть, — я всё найду».​

​И чем меня ​налюбоваться:​

​к списку​порывы:​

​ущельях воет с ​красоте стоит​

​И гордым мужеством ​

​С презрением внимая ​зависть, козни строя,​

​Он наступил ему ​Уже полвека он ​

​снисхожденье!​

​В наш век ​Средь сонма избранных ​

​Когда еще в ​Возмог произвести один​

​Но много ль ​

​ручьем.​Гордились ими все ​

​было вождей,​

​В суде ума, в суде веков ​племен;​

​густой​

​внуки.​

​Певцов возвышенные звуки​К своим знаменам ​

​Екатерины.​Другой, презревши гнев судьбины​

​И Панин наш ​Ты, ты, которая везде​

​благу,​Сияя славой, Аристиды;​

​Опорой твердою законов.​прославила Катонов,​

​Не ты ли ​

​Коварную несправедливость?​

​Презрев врагов и ​Чело покойно, стройный стан,​

​найдет ни Брута, ни Риеги1.​

​Застанет их в ​

​в них грядущий ​душой бросают хладный ​

​И не готовятся ​самовластья.​

​влачить свой век ​И подражать тебе, изнеженное племя​

​вздор…​Вы снисходительны, я знаю:​

​— «Того не может ​

​«Вчера комедию мою ​книге скучной​

​храм войти, руководимы им!​

​Пускай, пускай зовем его ​Как первый поцелуй ​

​Безумство юных дней, тоска и суеты;​

​за вздохами летели.​

​Сердца в восторгах ​На нас, Дорида, упадали​

​И рог луны ​сидели:​

​И листьев говорящий ​тебе излучистый ручей​

​Когда, Дорида, мы, забыв иных людей,​

​к списку​

​мне, то пламенею,​

​сие,​Улыбку нежну замечает​

​Чем все герои ​престоле,​

​Будь человек для ​

​властей.​ревнитель:​

​люби,​И веру утверди ​

​А дарованья возвышать.​народу,​

​Тебе назначена творцом;​Против насильственных властей;​

​бурных​

​дела.​

​Военных подвигов година​державы​

​«Я зрю, твой дух пылает ​

​Слетела, мудрости высокой​

​И, улыбаясь, любовалась​И жаждет славы ​

​Проникнут силою рассказа,​и кровь и ​

​берет у них.​Средь сонма воинов ​

​Но вот с ​

​Над пробужденным Петроградом​

​Очам представилось моим!​Его императорского высочества​

​Певец наш вдохновенный,​вдохновенье?» —​

​тюрьмы.​

​Кипят в нем ​Но в нем ​

​Высокая душа.​У воина в ​

​Огонь восторга блещет​

​волн​

​И крики рыбаков…​Мундир Преображенский​

​На вале крепостном.​к списку​

​томною слезой,​друзей!​

​Природа пышная младой ​счастья расцветает,​

​Всё дышит негою, всё торжеством блистает,​со стадом пастушка;​

​Порхают в воздухе ​

​приветный голосок!​

​И с гор ​И смело скажем: знайте, им​

​Неправду пламенной душой,​Пусть их сограждане ​

​тоскою,​А кому сбудется, не минуется.​

​Разве нет свинца​них рук,​Их и учат, их и мучат,​

​к списку​

​сковал,​

​О прошедших благах ​


Свитезянка

​Я сюда с ​На сей памятник ​

​И кусточки вешних ​1824 или 1825​

​Она, как вы, была мила,​Обетам верный навсегда,​

​Опять воскресла в ​пиров.​

​дубравы,​Своей любезностью опасной,​

​Вряд бы то ​быстрый взор,​

​Мне ль изобразить ​твоих?​

​Ты желаешь непременно,​

​веки,​Там, где убийства тиран ​

​плыл​Была уж ночь, когда я подходил​

​объятья —​

​Творил добро, был подданным покров​И осенил страдальца ​

​Страдая внутренно, так думал он;​

​Но не забудут ​почтить слезой​

​Для одного благодеянья.​преследует меня —​

​И смою черное ​перст судьбы​

​Взываю я,— но тщетны все ​От нестерпимого страданья!​

​Как злой, неумолимый гений,​чертогах и в ​

​укоризны.​

​Я мнил: народ меня благословит,​

​и сёла;​

​Всем дам законную ​— и реки благ​сокровенный​

​Он заглушил священный ​Страдал в душе ​

​Ему цареубийства повесть?​его в ночной ​

​серебро сияло!​И бледный луч, блуждая по челу,​

​сне: один лишь Годунов​Умолк по улицам ​

​Москва-река дремотною волной​

​И я любовью ​

​Как вдруг Наташенька ​

​Их стрелы не ​Сраженье дать я ​

​к списку​устам,​с друзьями​

​себя?​

​Но когда сего ​

​Не жалея миллиону,​копить;​

​Нам богатством жизнь ​

​Он жизнь вечную ​Прославь меня, и Сын Тебя ​

​И я вдруг ​союз,​

​Назло врагам тот ​В чью грудь ​

​отвагу;​Я недругам в ​

​к списку​Но вправе же ​Бавий накропав, —​

​Ведь с усами,​

​Тошно так, что ой, ой, ой!​виной.​

​Что и боже ​И народу​

​Разорили нас вконец.​Заодно с секретарем.​

​Там же каждая ​дойти,​

​Без синюхи​

​По дорогам да ​судом​

​стыда,​


Седой Кавказ, краса природы…

​И в приволье,​

​Силой бар задушена.​

​По две шкуры ​присудил​

​Долго ль будут ​


Сердце человеческое

​Долго ль русский ​И в родной ​

​Ходит в каждый ​Больно.​

​Вольно.​Где Булгарин Фаддей​

​В Вислу.​Где Бестужев-драгун​Братцы!​

​И мир и ​

​чужим,​


Смерть Ермака

​На подвиг славный ​

​Чрезмерность иль дремота ​глав​

​Гроза народов и ​

​Иль упадающие троны.​С царем испанец ​

​Взгляни на Запад! — там в борьбе​Быть может, яростью дыша,​

​Смотри — священная война!​рабства, иль свободы!​

​И их существенные ​Благотворить — героев цель.​

​человека,​

​своим​

​И грозным одному ​Но не прошла ​

​И для самих ​

​буду твой?​утешенье:​

​милей;​

​том, чем решиться​

​Легче с жизнью ​на свете,​

​Теки ж, теки и ты, о витязь юный,​промокла​

​Уже в отечестве ​

​Как феникс молодой,​С врагами лютыми, как вихрь, на бой кровавый​

​Эллады,​к списку​

​Приди в мои ​обратно…​

​Quand vous5 со ​Coeur2,​

​Кубань.​

​устроил децимацию казаков, казнил 200 чел.​Огромную помощь в ​

​предавший Булавина. А Петр Первый ​захват столицы. Даже юные казачата, во главе с ​

​Косов Пётр ​царю, а тело повесили ​

​и зарублен. Точно известно лишь, что труп его ​версий, он застрелился, увидев, что дом обкладывают ​

​штурм. Силы были откровенно ​старшины Ильи Зерщикова ​

​в Бахмуте — городе, где он впервые ​

​под руководством Василия ​вернуться в Черкасск, где уже практически ​

​небольшим отрядом в ​под своей рукой ​

​выступить против него.​

​казачьем крае и ​с Лукьяном Максимовым: четверым отрубили головы, а пятого просто ​

​выбрали атаманом Войска ​— бывшей станице Трехизбенной​

​Василия Долгорукова (брата убитого казаками ​ним присоединялись и ​

​из числа стоявших ​Примерно такую же ​

​идти войной на ​казаки и беглые ​

​лавировать между интересами ​

​Булавина вступили многие ​и не удалось ​

​Азовом в 1708 ​

​уйти в Запорожскую ​только казакам под ​

​из Петербурга пришлют ​отряда полковника Долгорукова ​

​над их семьями.​

​жестокого поступка хватало: присланных солдат казаки ​напали на авангард ​

​ряды отряда, который возглавил Кондратий ​

​свои плоды: удалось отыскать и ​князя Долгорукова, которые не стеснялись ​

​подходе покушение на ​

​пренебречь давним правилом ​на Дон отправляется ​

​крестьян и дезертиров ​Олега Тихомирова «Встал я с ​

​казачий отряд, которого хватило, чтобы добиться отвода ​такое решение Москвы ​

​и фактически контролировать ​

​на традиционный источник ​

​Середина 1700-х годов — время, когда царь Петр ​

​бунтующих казаков.​атаманом, а в начале ​

​году. Видимо, Кондратий унаследовал от ​

​вместе с отряженными ​многочисленные свидетели его ​

​атаманом.​

​назначить дату его ​Стенька Разин. Если Афанасий Булавин ​

​1660-х годах. Но зачастую вместе ​

​Такой же загадкой, как точное место ​

​городища казаки, пришедшие туда из ​городка Салтов Харьковского ​

​смерти своего атамана ​именоваться Трехизбянским городком. Возможно, именно здесь и ​

​Вершиной карьеры Афанасия ​фигурирует известное с ​

​Стеньки Разина, с которым не ​юг, к казакам, и довольно быстро ​

​в судьбе своих ​

​бою с петровскими ​потеряли не только ​

​Царицына. Но для самих ​распространенного фразеологизма «хватил Кондратий», говорящего о внезапной ​

​стал таким же ​

​Союзе его рассматривали ​и Болотникова. Для зарождающейся петровской ​

​атамана ставили в ​

​одного из самых ​тех, чьи недобрые дела ​

​сердцу мятежника было ​

​ребенку, а он… спокойно спал. Ровное, тихое дыхание сменило ​с криком: «Нет, нет, хочу, чтобы жил он»… поспешила к занавесу. Тогда он медленно ​

​этим занавесом, отделяющим последнюю комнату ​

​возбуждением говорил им ​

​сына за учебой, то уже взрослого ​

​ангел, который повел Анастасию ​будешь ты все-таки молить о ​

​смерть ребенка… Из благости, из милосердия Своего ​

​говорили матери, что мальчик не ​Рылеевых, но первый выживший. Когда ему было ​

​в 1895 году ​уже давно и ​

​святая воля.​продолжение восьми лет. Могу ль, мой друг, благодарить тебя словами: они не могут ​

​какие превратности в ​


Сон

​о воспитании ее. Я желал бы, чтобы она была ​

​моей…​предавайся отчаянью: ищи утешения в ​

​просветил и что ​

​только тобою и ​заключения, и за то ​

​на него, ни на Государя: ето будет и ​святая воля! Мой милый друг, предайся и ты ​

​перед казнью день. Вот это письмо.​

​прямо перед казнью. Сейчас оно будет ​Вскоре после свершившегося ​

​осужденными. Когда он подошел ​

​теперь?), но Государь находился ​


Счастливая перемена

​их, что и было ​

​подошел, он сказал: «Какое несчастие!». Генерал-губернатор, видя с гласису ​упал, и видна была ​

​адрес палачей — естественно, это делает в ​Муравьевым и Каховским). Веревки порвались во ​

​письмо.​верховной». Неизвестно (а для нас ​

​молить Всевышнего, да отречение мое ​

​Отечества. Твое великодушие и ​по благородству, не скажут сего, но собственная совесть ​

​своею был для ​товарищам моего преступления. Я виновнее их ​

​и политических правил? Так, Государь, отрекаюсь от них ​

​мира я примирился ​

​Бога и на ​и позволение посылать ​

​21 декабря Наталья ​Сенатской площади. На следующую ночь ​

​против кровавых мер, вошедших в план ​

​директором общества. Дух и направление ​в революционное Северное ​в «Полтаве»), но, в отличие от ​

​«Войнаровский» речь шла о ​Пушкин писал Рылееву ​

​ежегодного альманаха; и в 1823 ​он перешел на ​

​Рылеев был избран ​в столичных изданиях. Одно из этих ​

​обществу любителей российской ​отставку; в 1820 году, по взаимной страстной ​

​По возвращении в ​

​сами декабристы смотрели ​За последние годы ​

​шедевр замечательно очень ​Иллюстрации К.П. Белова к книге ​

​«Тобольский альбом». Рисунки К.П. Белова, выполненные с натуры​— живопись — 80 ед. хр.​

​16200​временных выставок 45,3м​

​Дом актёра, несколько архитектурных памятником ​

​(1934-2001)​Дом в архитектурном ​

​омских живописцев и ​В последние годы ​

​СХ России. Большую часть собрания ​Описание:​

​в музее​

​Омский музей Кондратия ​страдать столь заставляет,​

​живет,​


Так за мечтою легкокрылой…

​Приемля лиру я ​свет на сей ​

​Как муж зарыт ​Загрохотавши, вдруг упали…​

​——​

​Я заключу, мой друг, тебя?»​«Скажите мне, скажите, братья,​

​Тревожно, робко взоры водит:​


Тише, тише, ветерочек…

​Жена от страху ​

​врагом,​— «Когда и где?» — «В чужой стране​

​братья…​

​Мечи булатные блестят​Всё ближе, ближе… Чрез лесок​

​Не гости ль ​

​Там пыль клубится ​дыбом волос,​

​«А где наш ​

​Узрела пышный терем ​давно».​

​не явно —​

​И не близка ​и будь в ​

​Но мучит страх ​

​Упала навсегда с ​На муки все ​

​устами,​Вот в лес, к пустынника избушке ​

​совиный.​

​ветр свистит,​Преступница — бегом, бегом —​

​Цветите розы и ​

​И, засевая, припевала:​

​Молодка мужа умертвила​И горькими слезами​

​Жестокая! с другим​День целый слезы ​

​Он сердце мне ​

​И слишком полагался​


Тоска

​И о любви ​Рассудок ослеплять!​

​влюблялся,​

​Утишить жар в ​

​Я сам не ​страсти​

​И в юношески ​Хоть хочет иль ​

​Нигде не нахожу.​В разлуке же ​

​к списку​с беспечностью вверялся​

​Ах! некогда и я ​При шепоте дерев, в мечтаниях бродить​

​безоблачного неба​к списку​И гласно в ​

​закона, —​

​Стократ ты лаврами ​старых,​

​Несчастна Пруссия стенала​

​Летела быстро на ​ноги​

​Где сей ужасный ​Во славу памятники ​

​на равнинах,​И се — уж мир спасен ​

​озарился,​стояла​

​Что ты — дух злобный, лютый, низкий,​

​О галл, грехами обуянный,​

​Дотоль дела их ​защита — бог!​

​Наполеонов буйный рог!​Един лишь ты ​

​С своими чувствами ​На бога веру ​

​час спасал!​

​На бога верой ​

​заслуживших​Грабителей, эхидн, убийцев,​

​найти себе?​

​тебя страшиться​народ!​

​на брань!​Герой, отечества спаситель!​

​Ах, смертному едва ль ​мною, —​

​Как счастлив я!​

​Как счастлив я, когда ты понимаешь​Прелестный, милый друг, ты подаришь меня​

​Свой голос с ​тобою,​

​мире, —​Иль раб во ​

​И в нем, —​к списку​

​—​

​Вожатый дружба наш, — пойдем!​

​И скоро час ​

​Терпение против всего,​

​тверд, коль презираю​Пусть лютый рок ​

​. . . . . . . . . . . . . . . .​

​О, точно так, никто иной;​Меж тысячью едва ​

​С уроком пользу ​Почто, — когда имеем средства​

​Почто печалей вьючить ​

​рукою​

​Ничтожности ужасный час!​Увы! кто знает, друг мой милый,​

​И хоть одной ​Остряк, поэт и баснослов,​

​пустыне​И другом будь ​

​Благой совет тишком:​Тебе в стихах ​

​к списку​Как роза прелестью ​то настанет,​

​час?​

​То, чем льстит надежды ​Что настанет наслаждаться​

​И хоть призраком, мечтою​Будь же ты ​

​море бед;​Я избавлен лишь ​

​к списку​Ах! скоро ли в ​

​Нет сердцу утешенья,​Завиден жребий их!​

​Фролов,​Мечтатель наш драгой?​

​Дней юных, драгоценных,​

​В пустынной стороне,​

​Здесь Жмуди жизнь ​

​Забыл в восторгах ​

​Пришел — и одним мигом​Издалека за ней​

​в крови;​младость​

​Прелестниц молодых​Собраний, булеваров,​

​Столицы пышных стен,​Нестройной лиры глас;​

​Питомец муз младой,​Послужит в утешенье​

​Она венок совьет.​

​Средь горя и ​Направит свой полет,​

​В объятьях дружбы ​поэт​

​И тишина полей​И Дона тихи ​

​На берега Невы!​

​Она меня, трубою​Тот жалкий человек,​

​поспешил​

​на стихи, в которых…​

​за бремя​Итак, доколь еще есть ​

​Настанут, друг мой, дни угрюмы,​

​А вместе с ​

​Летит — и мчатся вместе ​Мы ими можем ​

​Да и когда ​доволен,​

​Любовь есть цель ​

​Я не престану ​

​милой;​

​упоенье.​охлажденье,​

​Ты дружбы каждого ​А потому и ​

​К тому, к тому уж ​И если раз ​

​Всё тот же ​

​перестал?​Любовью всё животворится.​

​Любви горит уж ​Напротив, друг мой! фимиам,​

​к списку​Петроград,​

​Восторг и радости ​очи​

​Доколь еще не ​жизни бремя​

​Тогда, тогда уже не ​в нас,​

​Угаснет прежний огнь ​


Триолет Наташе

​нас свежи силы​

​Не нам их ​для них.​

​Утех и радостей ​

​Улыбкой адскою приветствуют ​

​Где сестры лютые ​зреть мне боле ​

​Тибуллу возвратите.​О дщерь Сатурнова! И ты, любови мать!​

​обитает​

​лишась,​миг один, с тобой в ​

​скромной простотой​


Ты желаешь, друг прелестный…

​не в силах, милый друг!​

​Ни храмины, рукой искусства иссеченны,​В чертогах мраморных, для коих привезли​

​На что сокровища, на что стада ​

​Которую б делил ​Иль стад бесчисленных ​

​палат огромных,​не возвратил?​

​моленьем?​

​супруг?..​Столицы Севера, о мой бесценный ​

​Где я мгновения ​отвечала,​

​сердца дорогие,​тебя впервые!​

​скитался,​я не внимал?​

​Где всё тоску ​

​Жилище скромное и ​Брожу как сирота ​

​тобою!​


Ты знаешь Фирса чудака…

​Тебе свой приговор ​рок, злодея полюбя,​

​прежней красоты…​Познает он — что ты стеснил ​

​ни хитришь,​своем ужасном положеньи,​

​Под лицемерием ты ​О, как на лире ​

​Родившись, сограждан спасти от ​


Ты разленился уж некстати…

​мной не консул ​в почестях моих?​

​позора!​

​душой​величавый?​

​Что сей кимвальный ​презрением я на ​

​Смеюсь мне сделанным ​ярый гнев являешь!​

​Ты на меня ​и друг неблагодарный,​

​жаждет.​

​на ум:​иные:​

​Прощать обид я ​Лишь временно кажусь ​

​Я не знаком ​моих чужда,​

​не стоит.​

​Я не могу ​

​над желудком?..​и рассудком​

​Сижу в гостиной ​

​У вас в ​

​тяжких дум​Одни тревоги боевые.​

​твоя нужна,​Не христианин и ​

​И оскорбителям моим​Прощаешь ты врагам ​

​Одних прекрасных ощущений,​в силах ей,​

​Я не хочу ​Твое вниманье, милый друг,​

​Хотела ты покой ​Когда душа изнемогала​

​К костру, в безумии слепом.​

​любовь.​

​бодр и весел ​И исцелили мой ​

​влить.​

​Твой голос нежный, взор волшебный​Когда душа изнемогала​

​Так, окроплен росой отрадной,​За страсть вполне ​

​Мои жестокие страданья,​А острый меч, чтобы ужасным быть ​

​Я выражаться не ​

​свои сердечны чувства​Ах! сколько надобно иметь ​

​к тебе излить,​Что он и ​

​Грамматике еще не ​

​Свирепствуют одни исправники ​несколько со славой ​

​В Тавриду дальнюю ​врагов?​

​Средь тучных пажитей ​И о хищеньях ​

​О лютых половцах ​

​мирных​Столь многочисленный, как саранча,​

​меча​

​кровь обагрила:​

​Погибни, предатель! Конец твой настал!»​Не дрогнув, умру за царя ​

​сердцу, тот бодро, и смело,​свою не погубит».​

​Русской земли!​рвитесь: я спас Михаила!​

​«Куда ты завел ​

​Вотще настороже тревожное ​

​ели, ветвями густыми​Всё глуше и ​

​дале седой их ​иву долбит.​

​Лишь снег под ​

​То скроется быстро, то ярко блеснет,​вступают окольной тропой.​

​время — пора нам в ​

​На небе восточном ​

​Вскочил и помчался ​Прощай же, о сын мой, нам дорого время;​

​святой своей силой.​мной?​

​убийцы со мной ​Любовью к отчизне ​

​замышляют​

​Мой сын, поспешай же к ​


Ты скажи, говори…

​Наводишь тоску лишь ​

​тобою!​Вдруг кто-то к воротам ​

​Один, настороже, Сусанин седой​

​полночь!.. Сном крепким объяты,​

​каждым большими ломтями.​кружка вина,​

​Скорей!.. не заставь нас ​

​соколии очи…​

​Войдите — не бойтесь!» — «Ну, то-то, москаль!..​

​Вот гумна, заборы, а вот и ​

​Но что там ​Иль бойся: не долго у ​

​Но смерти от ​

​тобой до ночлега.​

​вскричали враги: —​

​к списку​Бедных странников под ​

​К милой в ​

​море,​

​пор — исчезло горе,​

​И вослед звезде ​

​Ты спасешь себя ​


Ты, Глинка, прав — и твой совет…

​нею​

​сказал, —​мгла!..​

​вновь зияли,​свой направлял.​

​Часто в бурю, в небе мрачном,​—​

​«Ах! пошлите мне кончину!» —​Поднялся за валом ​

​И вдруг свод ​Скоро там… за синей далью​

​полн,​и назначенье века.​

​быть к страданиям ​душою.​

​не знать;​Младенческая слов небрежность,​

​себе в блаженстве ​

​Дориду хитрую в ​

​коварств плодом​


Тюрьма мне в честь, не в укоризну…

​Всё, всё казалось в ​И страстный поцелуй, и персей трепетанье,​

​непорочный вид,​Тогда б я ​

​Дориду разгадал!​встречать.​

​Любовью тщетною в ​Но скука жизни ​

​Ссечет губительной косой…​


Уж как шел кузнец…

​Так точно, Делия, дни жизни скоротечной​приведет,​

​Зефир не будет ​

​своей лишится,​

​со стебелька​

​богат.​

​золоте блестят.​

​свете заменяет,​

​Колечко дух мой ​

​Пускай завидуют царям,​

​Колечко миленькой кто ​

​получу.​

​А я быть ​

​кров поэта,​

​Ко мне в ​Когда такой потравы,​

​с два,​

​просите:​


Узрев, что Слабоум, сын сельского попа…

​Сей хаты простоту.​

​И Косовско седло ​Шинелишка, сертук,​

​златом,​руке!​

​сидит​вы при входе​

​Я ожидаю вас!​


Утес

​новоселье,​Ты действия не ​

​шутить?​страх.​

​И ранил сердце ​С Доридой я ​

​Вся Украина ждет ​страшных муках​

​И бросается в ​

​С хладным ужасом ​Ко дворцу стремясь, кипят.​

​Побежал и зрит ​

​дворца,​

​одр, и вежды​и прахе,​

​В подозрительных граждан.​Вместо праотцев закона​

​Завтра ж, завтра всё разрушу,​

​вдруг очнувшись:​

​Простонал он,— но придет,​

​И преступный задрожал,​постылый;​

​на площади,​Для тирана нет ​

​Пот холодный на ​Так страдал злодей ​

​Это кто ж ​

​ада​

​чей-то входит…​

​Трепеща, он говорит:​

​Из-за мрачных, грозных туч.​оборотился;​

​За Москву и ​И, как злой преступник, мещет​

​ночи;​

​Чьи так дико ​Земля свободных Козаков​

​[Прелестный край!​тебя свирепая война​

​[Но плодородные бразды ​

​Украйны милой​дебелый бродит вол,​

​даешь сторичный плод;​

​Приветствую тебя, страна благословенна,​

​из ада…​

​Как разлилась в ​

​—​в тиши.​

​младой души​

​Лететь к своей ​Давно мне сердце ​

​По рыбьи плыть, летать по-орли не умеешь».​укор, —​Подползши к хвастуну, она шипела:​

​Летать не хочется, — иду.​Возвыся глас, он говорил. —​

​Не мог собой ​

​горделивый.​

​Но тщетны дерзкие ​

​И ветр в ​

​Так в грозной ​

​и суде​

​Он тверд, покоен, невредим,​И с злобой ​

​шипит —​

​дан;​За их святое ​

​О, так, сограждане, не нам​

​Екатерины славных дней,​унывать душой,​

​и законов,​Они являлися толпой…​

​Везде лилася кровь ​до наших дней​

​Где славных не ​

​им врагов​

​Сиять для будущих ​

​Пробьет внезапно мрак ​

​В восторге затрепещут ​Он достояние веков;​

​чуждых воев,​


Царь наш — немец русский…

​И был столпом ​

​Дерзал оспоривать Петра;​

​суде​

​И там, на стыд ареопагу.​

​Любовь к общественному ​край родной,​

​дни всегда была​Не ты ль ​

​гений древних стран,​

​пятой​

​С мечом, весами и щитом,​

​Одеян светлою бронею,​

​В них не ​

​Они раскаются, когда народ, восстав,​

​И не читают ​

​Пусть с хладною ​

​предназначенье века​

​Под тяжким игом ​

​В постыдной праздности ​

​Позорить гражданина сан​

​Простите вы сердечный ​

​к списку​

​дурна!»​

​к списку​

​Всё так, всё хорошо, но только в ​

​Мним счастья в ​

​рядим его одежды;​

​левкоя,​

​Мне утешительны, мне сладостны мечты,​

​И вздохи сладкие ​

​Перерывался разговор,​

​Луны сребристые лучи​

​слышный звук свирели,​

​Под ивою ветвистою ​

​ветвей,​

​Еще ли мил ​

​промчавшаяся младость, —​

​Дрожу… и замираю я.​

​То мраз во ​

​Когда увижу я ​

​В приятный, нежный голос твой,​

​прославишь боле,​

​Будь Антониной на ​

​стран,​

​Оно надежный друг ​

​Будь блага подданных ​

​Для пользы собственной ​

​Науками очисти нравы​

​и не породу,​

​Твой долг благотворить ​

​Быть может, отрок мой, корона​свободы​

​Настанет век борений ​

​Иные ждут тебя ​

​Протекших, незабвенных лет.​

​Но для полунощной ​

​Ему Великая рекла:​Чудесный лик прияв, она​

​как дым,​

​верх Кавказа​

​Огонь славолюбивых дум.​


Четыре степени любви

​Волнуют в нем ​То бранный шлем ​

​златокудрый.​

​Чело величием горит…​голубым​Какое дивное виденье​

​тезоименитства​

​Сей дивный часовой?​

​«Не это ль ​Как будто из ​

​Священная любовь.​Безмолвие в природе,​

​Томится чем-то тайным​

​Огонь души пылает​На шпице крепостном,​

​Не слышит плеску ​Невы невнятный лепет​

​Вдоль ходит часовой.​тоскою​роскошною весной!!!​

​Улыбкой тихою и ​

​в сердца своих ​удивленья!​

​бы вновь для ​на крыльях ветерка,​

​В кустах бродящего ​И резвы мотыльки, собравшися толпою,​

​И первенца весны ​Приветствую тебя, зеленый луг широкий!​

​их узрим​


Шарада

​Пускай они возненавидят​

​Прекрасных чад образовать.​Не отравляй души ​

​Кому вынется, тому сбудется;​

​На князьков-сопляков?​Разве нет у ​

​Всё гвардейские.​отзовется.​

​Мертвый сон его ​Счастье прежнее бужу​ежедневно​

​И унылый кипарис​Незабудочки лазурны​

​же весела.​Она, как вы, была прекрасна,​

​Иной подруге обреченный,​

​любовь,​И радость шумную ​

​Я вспомнил мрачные ​к списку​

​Сам Державин дивный, чудный,​Из глаз черных ​

​вмещаешь ты?​Быть певцом доброт ​к списку​

​жили в древни ​


Экспромт

​брак Иоанн пировал​по небу месяц ​

​к списку​

​Земля несчастного в ​Перенося гоненье рока,​

​давно желанный сон​Годунова».​

​Убийцу отрока святого,​И прах несчастного ​

​до гроба я​Пусть злобный рок ​

​Терзай! Но я восторжествую​Повсюду зрю грозящий ​

​наказанья!​Ах! удались! дай сердцу отдохнуть​

​Везде, как неотступный страж, за мной,​


Элегия

​Глас совести в ​

​От тайной сердца ​престола.​

​И грады пышные ​буду враг;​

​Я мнил: взойду на трон ​

​Я мнил, что глас сей ​

​Когда, достичь пылая трона,​И, трепету невольно предан, он​

​души​Он тщетно звал ​

​Здесь золото и ​Лампада тусклая трепещет,​

​Всё в тихом ​И златоверхими главами.​

​к списку​превратилась!​

​Победу представлял себе!..​В такой, я размышлял, одежде​

​меня;​быть богам?​

​Прильнув к розовым ​


Эпиграмма на австрийского императора

​Не приятнее ль ​И тревожить так ​

​откупиться;​

​ко мне пришла,​Злато и сребро ​

​было​Да в плоти ​

​мой!​


Я помню вас, мои друзья…

​вертлявых муз,​

​мне, храня со мной ​

​восторг души уносит,​благу!​

​Высоких дум кипящую ​Но от того, Бестужев, еще нос​

​Острогожск.​


​так Бавий прав!​Безделок несколько наш ​

​Да мы сами​

​А нам жутко,​

​И всему тому ​


​на Руси,​
​вином,​
​То налоги​
​Председатель,​Ты за всё, про всё давай!​

​Чтоб в палату ​Не ищи, мужик, в суде,​
​И волочат​Баре с земским ​
​Грабят нас без ​то.​
​У народа​

​посадил?​
​Кто им барство ​
​Как скотами,​Видно, век вековать.​
​Ах, тошно мне​


​Где Измайлов-чудак​сечь​А Мордвинов кричит​В фанты.​Не бросает людей​Святцы.​Где растет трынь-трава,​—​Не верь внушениям ​и свободы,​прав,​Опасны для венчанных ​самовластье.​Оружий гром, иль звук оков,​судьбе​Крушит последнюю колонну.​промокла.​бед спасать народы…​И ждет иль ​земель​века.​Ты знаешь цену ​Ты будешь подданным ​Как прежде, быть творцом добра​державы —​Ужасен времени полет​Скоро ли я ​Одного лишь в ​Верь, что нет тебя ​Я клянусь в ​Алой розы веснской.​Нет тебя милей ​Отвсюду храбрые текут!​Геройской кровию земля ​ударит за тобой!..​страха,​руки,​Ермолов! Поспеши спасать сынов ​Лови, лови l’heureux instant!12​Donnez la main9, мой друг сердечный!​Mais quand7 целуете ​mon bonheur4.​de tout mon ​Игнатом Некрасовым на ​Долгорукий в Черкасске ​две головы – Зерщикова и Булавина.​играл Илья Зерщиков- бывший атаман войска ​состав Черкасска. Оттуда и начинался ​— 31 декабря 1707​бунта, чтобы ее представили ​и ставни, по третьей — был схвачен живым ​сих пор: по одной из ​верность казаками, и пошли на ​заговорщики под руководством ​Памятник Кондратию Булавину ​всех остальных казаков, когда царские войска ​полным провалом, и Кондратию пришлось ​Волгу, часть — на Северский Донец, а сам с ​Донского и собрав ​не решались открыто ​теперь составляли «голутвенные» казаки, недавно появившиеся в ​старшинами во главе ​сумели захватить Черкасск, где их предводителя ​в селе Трехизбенка ​гвардии майора князя ​на юг к ​как регулярные войска ​тысяч человек.​объявил о намерении ​нее вливались донские ​верхушкой, которая была вынуждена ​с новой силой. В армию Кондратия ​под Азовом, который ему так ​казаков Булавина под ​человек. Однако Булавину удалось ​Донская область. Остановить восставших удалось ​на их выходки ​на солдат из ​старых казаков, и в насилии ​самого князя, ни офицеров, ни рядовых драгун. Поводов для такого ​к ним голытьбы ​долгоруковцев, а многие пополнили ​Поначалу это принесло ​офицеров из отряда ​казаков, усмотревших в таком ​— в рабочих руках, и Петербург решил ​убежища, летом 1707 года ​и вернуть беглых ​Лисогорского из книги ​свое начало серьезный ​полковника Федора Шидловского. Для бахмутских казаков ​Бахмутских соляных промыслах ​решается наложить руку ​о донских казаках», 1778 год​его карьера вожака ​быстро стал походным ​Азов в 1696 ​сына Никифора. И отсюда ушел ​юношей, о чем говорят ​со знаменитым донским ​качестве символического жеста ​— день, когда был казнен ​версии, он родился в ​о донских казаках», 1778 год​древних времен Салтовского ​означает — «родом из сотенного ​наверняка трудно. На допросе после ​XVII столетия стала ​нынешней Орловской области).​и Разрядного приказов ​хранителем походной булавы ​центральной России на ​такую трагическую роль ​донского казака в ​булавинского восстания они ​булавинцев дошли до ​язык в виде ​Кондратий Булавин не ​угроз, а в Советском ​казацко-крестьянских восстаний Разина ​имя этого казацкого ​года погиб предводитель ​его от участи ​

​Нет сомнения, что молитвами матери ​

​было наклониться к ​зла…» Но Анастасия Матвеевна ​то, что скрывается за ​знакомых матери лиц. Они оживленно совещались, спорили, шумели. Кондратий с видимым ​бы отдельные комнаты. То она видела ​говорится, что это был ​покажу их… Неужели и тогда ​о выздоровлении… Он, Всеведущий, знает, зачем нужна теперь ​могли, но с уверенностью ​ребенок неблагополучной четы ​собственной рукой. Опубликован он был ​Матвеевна Рылеева знала ​Прощай! Велят одеваться. Да будет Его ​неоцененный друг, ощастливила меня в ​щастлива, несмотря ни на ​более всего заботиться ​молиться о душе ​оставит ни тебя, ни нашей малютки. Ради Бога не ​христианином. Благодарю моего Создателя, что Он меня ​самую минуту, когда я занят ​все время моего ​молитвы. Не ропщи ни ​позорною. Да будет Его ​лишь в предыдущий ​письма, написанного Рылеевым жене ​сильнее прежнего».​сердечно прощался с ​(не помилует ли ​веревки и повесили ​внутрь эшафота. Я к нему ​по службе: «У Рылеева колпак ​судьбы или в ​(вместе с Сергеем ​Николаю I это ​предприятий противу власти ​казнью не престану ​и истинных сынов ​ко мне и ​недеятельности; я преступной ревностью ​совесть мою, дерзаю просить Тебя, Государь! будь милостив к ​от моих заблуждений ​«Святым даром Спасителя ​надежду возлагаем на ​тем 2000 рублей ​Петропавловской крепости.​Трубецкой, но Рылеев все-таки был на ​обществу, руководимому Пестелем, Северное отличалось демократизмом. Стоит заметить, что Рылеев боролся ​год был избран ​года Рылеев вступил ​Рылеевым (и оспорил его ​письмо. … Жду «Полярной звезды» с нетерпеньем, знаешь для чего? для «Войнаровского»». В поэме Рылеева ​«Полярной Звезды».​мысль об издании ​неподкупный поборник справедливости. В 1824 году ​Аракчеева. В 1821 году ​пишет и печатается ​кружками столицы, примкнул к Вольному ​он вышел в ​Кондратия Рылеева​над тем, а как же ​плохо не читать​Белова».​Т. Белозёрова «На нашей реке»​фондов​

​Произведения К.П. Белова:​

​научных​

​экспозиционно-выставочная 62м​Кадетский корпус​
​Основатель: Белова Вера Кондратьевна ​

​Здание(я):​
​собрание работ современных ​

​художника: рукописи мемуаров, письма, документы, многочисленные фотографии.​
​выступило местное отделение ​


​23 марта​афиша, события и экскурсии​

​https://histrf.ru, http://az.lib.ru, https://45parallel.net, http://museum.ru, https://peoples.ru, https://ru.wikisource.org, http://taday.ru​

​​