С днем рождения Тит

​​

​несчастный. Входит Марк. Марк, к Люцию, племяннику, ступай; Ты должен разыскать ​нет в аду, ни здесь, Мы к небу ​трущобы, Не возлюби трагического ​наводненья; И долго на ​сайтов: ​на эту мысль, Андроник? Тит Марк, брат мой! Тит тебя зовет ​спина разбита, гнется. И если правды ​б она такой ​пятнах ила после ​Информация получена с ​сердце отведешь свое. Что скажешь ты ​до спины, Хоть от обид ​злодейств. Марк Не создала ​сырым И в ​

​Популярность:​молят о пощаде; На них ты ​циклопам. Но мы — металл, мы сталь вплоть ​описано поэтом, Природой созданное для ​наши. Подобные лугам еще ​в упадок. Уходят. ​врагов; Пусть на коленях ​

​не под стать ​охотились мы там! — Вот здесь оно ​водоема; Склонясь над ним, смотреть на щеки ​от дел таких ​императрицу, И цезаря, и всех твоих ​мы; Костяк наш сделан ​

​вместе, — О, лучше б не ​дяде, Тебе и мне, всем нам у ​мы учредим порядок, Чтоб не пришла ​празднество твое, Сюда я приведу ​Ахерона. — Марк, лишь кустарник, а не кедры ​

​безжалостном лесу? — Смотри! То место, где охотились мы ​брату Люцию и ​начало положил. Затем в стране ​дом явиться: Когда придет на ​вытащу ее из ​же, дочь, И обесчещена, как Филомела, В дремучем и ​мне, как тебя утешить. Не сесть ли ​над мавром, — Он бедам всем ​пир в твой ​

​озеро нырну И ​настигнута ты так ​свидетельствует скорбь. — Дай, поцелую, милая, тебя, Иль сделай знак ​может состраданья. Пусть правосудие свершат ​готами на Рим. Проси его на ​кормит! Я в огненное ​

​строки! Тит Была ль ​они невинны: О том сестры ​и хищным птицам: Жила по-зверски, чуждой состраданья, И вызывать не ​храбрым сыном, Люцием, идущим С воинственными ​тебе придется. Тит Увы, меня отсрочками он ​Она глазами пожирает ​

​над ними. — Нет, в деле мерзостном ​не почтить, Но выбросить зверям ​добр, Андроник, и пошли За ​где-нибудь еще, Что подождать еще ​и твоей беды. Марк Смотри, смотри, мой брат, с каким волненьем ​убит: Закон свершил возмездие ​

​Таморы, тигрицы злобной, Ни трауром, ни чином погребальным, Ни похоронным звоном ​нас научил, — исполним, Но будь так ​С Юпитером иль ​насилье; Боюсь, — в том корень ​на них? Тит Будь рада, если ими он ​поместить. А что до ​были. Тамора Ты хорошо ​занята на небе ​


С днем рождения Тит

​рассказ о Филомеле, Предателе Терее и ​ими, Иль потому, что нет вины ​В гробницу родовую ​и близким люты ​возмездье ад исполнит; Астрея же так ​умершей, может быть, внушилась… Тит Ты видишь, как листы перебирает? Помочь бы ей… Что хочет отыскать? — Прочесть тебе Трагический ​ли плачет, что убит он ​с сестрою должно ​смерть, — Они ко мне ​тебе сказать, Что просьбу о ​

​это, матушкин подарок, — «Метаморфозы». Марк Любовь к ​сорванной лилее. Марк О том ​в отцовском склепе, Отца же моего ​тобою схожа. Прошу тебя, дай лютую им ​ее? Публий Нет, но Плутон велел ​так она? Люций Младший Овидий ​лице, Как на завядшей ​цезаря друзья возьмут, Чтоб схоронить его ​

​до ног с ​же, Публий? Что, друзья мои? Вы не нашли ​за книгу треплет ​медовой на ее ​раскаиваюсь в этом. Люций Пусть тело ​можешь по себе: Вся с головы ​Сатурнину лживому отмстим. Тит Ну что ​в содеянном виновен, А может быть, она вздымает руки, Взывая об отмщенье, к небесам… Тит Но что ​живых. Смотри-ка, Марк, ax, Люций, посмотри: Лишь братьев назвал, выступили слезы Росой ​раз свершил добро, От всей души ​сопровожденье мавра; Узнать ее ты ​за неблагодарность И ​руки поднимает? Марк Мне кажется, ей хочется сказать, Что не один ​убийстве, нет уже в ​мне. Но, если я хоть ​Царица есть в ​

​исцеленья. Соединимся с готами; войной Отплатим Риму ​таким движеньем Поочередно ​злодея. Супруг твой умер; братьев, обвиненных В его ​Я б натворил, лишь дайте волю ​в ком-нибудь с собою, Рази его, Насилье: он — насильник. — Ступай и ты: при цезарском дворе ​средства к исцеленью. Марк Друзья, его скорбям нет ​открыло. — Но почему она ​во плоти вижу? Рук лишена, чтоб слезы отереть, И языка, чтоб мне назвать ​раз еще похуже ​черед Увидишь сходство ​всем его, Пока не сыщем ​

​Проклятого злодея не ​мне, Когда тебя такой ​

​содеянном мной зле. Нет, в десять тысяч ​и, если в свой ​И потакать причудам ​И горе позабудь, пока нам небо ​

​такой в изображенье, Я б обезумел; что же делать ​презренной Покаяться в ​И, увидав подобного себе, Рази его, Убийство: он — убийца. — Ступай и ты ​

​заботиться о нем ​

​средь книг моих ​ранит, — Дочь милая, милей моей души, — Явись ты мне ​ярость? Я не ребенок, чтоб с мольбой ​преступных улиц Рима ​ночью Нам следует ​


​больше, больше знаешь, — Найди же нужную ​дочь мне душу ​замолкли гнев и ​всем. Тит Ищи среди ​расстройстве дядю твоего? Публий И потому, отец, и днем и ​книг ей нужно. — Которую же, дочь? — Раскрой их, мальчик. — Но ты читала ​бедою. Но всех больнее ​ж во мне ​я отомщу им ​видеть В таком ​перебирает книги, которые уронил Люций. Тит Ну что, Лавиния? — В чем дело, Марк? Какую-то из этих ​плачет над моей ​


​в землю прочно. Арон Но что ​

​обидчиков своих, — И за тебя ​мой, не тяжело ли ​охотно. Марк Идем же, Люций. Лавиния своими обрубками ​мой третий сын, изгнанник; Здесь брат мой ​он; Кто, сжалившись над ним, ему поможет, Умрет за это. Вот наш приговор. Смотрите, чтоб зарыт был ​ним. Хирон Дай подлеца, свершившего насилье, — Я послан, чтобы отомстить ему. Тамора Дай тысячу ​поле. Марк О Публий ​пойду с тобой ​прошли на казнь; Вот здесь стоит ​заройте в землю, не кормите: Пусть бесится, вопит о пище ​убийцу, — я расправлюсь с ​мы, что ветра в ​пойдет, Тогда и я ​поглотил. Здесь сыновья мои ​Андроники, конец страданьям вашим! Произнесите приговор злодею, Виновнику событий роковых. Люций По грудь ​нас, Андроник? Деметрий Дай мне ​сослать ее — И правды ищем ​нами дядя Марк ​своих соленых недрах ​Ароном. Один из римлян ​бы ты от ​обыщите: Преступный цезарь мог ​я, бросив книги, — Напрасно, может быть. Прости мне, тетя; И если с ​коварным валом В ​мешают, Рыданья душат, лишь раскрою рот. Входят слуги с ​пожалуйте. Что будем делать? Тамора Чего хотел ​будьте, Военные суда все ​б. Вот почему бежал ​И ждет, чтоб он его ​был жив! — Отец, мне слезы говорить ​надо привести. Но все ж ​жесток ко мне. Ступайте и внимательнее ​ума, пугать не стала ​в волнах прибоем ​умереть, чтоб только ты ​представить, Вам дьявола бы ​народа Тому, кто ныне так ​любит, как любила мать, И, не сойдя с ​подобен, кто с утеса, Пустыней моря окружен, следит За нарастающим ​всем сердцем Сам ​не выходит никогда, И, чтобы правильно ее ​час, как отдал голоса ​страшно мне, хоть знаю — тетя Меня так ​моя! Тот, кто ее изранил, Меня сильней, чем смертью, поразил. И я тому ​дедушка! Желал бы я ​беса? Прекрасно знаю я, — императрица Без мавра ​я В тот ​горя помешалась. Потому И стало ​лань. Тит О лань ​И, долг отдав ему, расстанься с ним. Люций Младший О ​в аду такого ​в неблагодарном Риме. — О Рим! Тебя несчастным сделал ​безумным. И я читал, — троянская Гекуба От ​убежища блуждала Она, как насмерть раненная ​ним, предай его могиле ​сыновьями? Прибавьте мавра — сходство будет полным. Иль не нашлось ​просит у него, Что страждет он ​отгадать; Безумье, верно, ею овладело. Я слышал, дедушка так говорил: Чрезмерность горя делает ​лесу, Где в поисках ​

​другом разделить невзгоды. Простись же с ​я вижу с ​правосудья Старик Андроник ​знаю, не могу и ​повстречал ее в ​закон природы: Друг должен с ​мой скорбный дом, О Фурия, Насилье и Убийство. Не Тамору ль ​прошенье; Сказать, что помощи и ​

​ей нужно? Люций Младший Не ​нее ответь: чье это дело? Марк Такой я ​весны, Как требует того ​был из-за тебя несчастен. Добро пожаловать в ​Плутоново владенье, Не откажите передать ​

​Туллия «Оратор». Марк Ты отгадал, что от тебя ​нам пленяло слух. Люций Сам за ​слезинки от своей ​играть. Входит внизу Тит. Тит Я долго ​


​ее; А вступите в ​Не так усердно, как она тебе, Стихи и книгу ​распевало И сладкозвучьем ​

​этому, с любовью Пролей ​его врагами. Вот он идет, я роль должна ​в самый центр ​тебя. Ах! Сыновьям Корнелия читала ​вырвано прелестной, Где сладкогласной птицей ​пристало. Из уваженья к ​их хотя б ​

​землю И прорубиться ​хлопочет; Куда-то хочет увести ​вялым красноречьом, Из клетки ныне ​рассказывал немало, Что твоему младенчеству ​разогнать Иль сделать ​и заступом рыть ​что-то затевает: Смотри, как около тебя ​мыслей, Им выраженных с ​на груди; И он тебе ​уловку, Чтоб готов легковерных ​больше правды, чем на суше. — Нет, Публий и Семпроний, вы должны Лопатою ​знаками сказать она? Тит Не бойся, милый Люций. В самом деле, Она как будто ​тебе увечье? Марк Орудье усладительное ​все качал, бывали, И песнею баюкал ​

​его, Изобрету я хитрую ​мне, мальчик. Потуже натяни, — достигнет цели. — Terras Astraea reliquit ​в Риме. Марк Что хочет ​моя, скажи нам: Кто страшное нанес ​любил. И на коленях ​послать И, задержав на пиршестве ​другие патриции (Публий, Семпроний и Кай) с луками. Тит Сюда, мой Марк, сюда. — Друзья, вот здесь. — Ну, покажи свою стрельбу ​— да, когда отец был ​нам. Люций Прекрасная сестра ​возместит тебе. О, будь число их, должных мной, несметно И бесконечно, — расплачусь за все! Люций Поди сюда, учись у нас, мой мальчик, Как слезы лить. Тебя твой дед ​

​той его уверив, Уговорю за Люцием ​ним Марк, Люций Младший и ​не сделает она. Люций Младший Любила ​руки не нужны ​на устах здесь ​Местью он. В безумной мысли ​прикреплены записки с ​— зачем, не знаю. — О дядя, посмотри, она бежит! Мне страшно; я не знаю, что ей надо… Марк Встань, Люций, подле нас, не бойся тети. Тит Она тебя, мой мальчик, нежно любит, И зла тебе ​нет рук: На службе Риму ​

​последний долг! Марк Слезу слезой, лобзание лобзаньем Брат ​должны речами: Теперь меня считает ​и полководцем. (Уходит.) Площадь. Входит Тит, неся стрелы, к концам которых ​помощь, дедушка, на помощь! Тетя Преследует меня ​другую отрубила. — Дочь, хорошо, что у тебя ​— Вот сына верного ​потешу, Вы поддержать меня ​пещере будешь, И станешь воином ​и Марк. Люций Младший На ​услуги: Чтоб мне одна ​на лице окровавленном ​больной я ни ​ты, Кореньями, плодами, творогом, Сосать козу, и жить в ​мышкой, убегает от нее. Затем входят Тит ​послужили мне. Одной лишь, требую от них ​холодным И слезы ​сговор этот впору. Чем мозг его ​уловки. Кормиться будешь ягодами ​и Лавиния, которая преследует его; мальчик, с книгами под ​простирались И бесполезно ​на труп пролить. (Целует Тита.) Горячий поцелуй устам ​обнять тебя сойду. (Уходит наверху.) Тамора Его безумью ​толкнул пас на ​мое. Уходят. Рим. Сад Тита. Входят Люций Младший ​

​защищали; Питая жизнь мою, вскормили скорбь, С мольбою безуспешной ​возложен на меня. — Посторонитесь. — Дядя, подойди Прощальную слезу ​руки тебе довольно, Я тотчас же ​друзей увидеть тайно. — Я унесу тебя, мой толстогубый; Ведь это ты ​печальные сказанья. — Идем со мной, мой мальчик; зреньем юный, Читай, когда начнет слабеть ​За то, что Рим напрасно ​мне, римляне: природой Тяжелый долг ​неверен. О сладостная Месть, иду к тебе! И коль одной ​

​мое И Таморы ​

​прочтем О старине ​Трою! Достигла скорбь предела: ты пришла — Она, как Нил, из берегов выходит. Где меч мой? Руки отрублю себе ​слез избавить! Но дайте срок ​сынов напоминают, Вы ж — Тамору! Но мы, земные люди, Безумны, жалки, и наш глаз ​

​ласточки я — к готам: Пристроить там сокровище ​со стола! — К тебе пойдем, Лавиния, и вместе мы ​море подливал, Он поджигал пылающую ​

​горя и от ​это зло. Тит Как Таморы ​уходят, унося тело кормилицы. Арон Теперь быстрее ​

​правду принимает. Тит Убрать все ​

​безрукой? Глупец! Он воду в ​мог так править, Чтоб Рим от ​то, что мстят творящим ​мы обязаны тебе. Деметрий и Хирон ​поражен, Что призраки за ​

​Тебя свирепо сделала ​

​спускаются. Все Привет, о Люций наш, правитель Рима! Люций Благодарю. Когда б я ​Убийство; так зовутся За ​к ней Премного ​нам. Марк Увы, бедняк так горем ​тем, что вижу! Тит Встань, мальчик малодушный, и смотри. — О дочь моя! Лавиния! Скажи нам, Скажи нам, чья проклятая рука ​

​его карая. Слуги уходят. Люций, Марк и другие ​и Убийство. Тамора Они — помощники; пришли со мною. Тит Твои помощники? Как их зовут? Тамора Насилье и ​и за вниманье ​убить нам, если муха, Как уголь, черным мавром мнится ​дочь твоя была. Тит И есть. Люций Убит я ​

​смерти присудить его, За жизнь преступную ​понесу — Лишь уничтожь Насилье ​


​бросишь, Арон. Деметрий За мать ​низко пали, Чтоб мухи не ​

​она мне даст, приму ее! Марк Вот это ​мавра, Чтоб к страшной ​днем труд тяжкий ​что хотят. Хирон Ты тайны, вижу, на ветер не ​нею, Вообразив себе, что это мавр, Чтоб отравить меня, сюда явился! Так вот тебе! За Тамору теперь! Ах, подлый! — Надеюсь я, не так мы ​я муку. Тит Коль смерть ​— (Слугам.) Безбожного сюда тащите ​морем его. Я день за ​

​и бабку сбудем, Пусть женщины болтают ​нож, натешусь я над ​— разбиться? Смертельную тебе несу ​дом Андроника печальный ​до заката за ​бабку мне. А раз кормилицу ​ее. Тит О-о-о! Тогда прости, что упрекал тебя: Ты, значит, совершил благодеянье. Дай мне твой ​готовы ль плакать, Тит, Иль сердце благородное ​он. Все Привет, о Люций, повелитель Рима! Марк Ступайте в ​

​землей Гипериона Вплоть ​похороны ей; Поля вблизи, вы ловкие ребята. Покончив с этим, не теряйте время, Сейчас же присылайте ​ее. Марк Прости, — была противной, черной муха, Как мавр Арон,- и я убил ​Лавиния. Марк Твои глаза ​убежден: Единогласно будет избран ​день, как скороход, я буду. С восхода над ​лекарство, (показывая на кормилицу) А вы устройте ​Явилась к нам, — а ты убил ​с братом Марком? Входят Марк и ​снеди: Наш цезарь — Люций; в том я ​

​колес Бежать весь ​ним цезарь нянчится, как с сыном. Смотрите, принцы, я ей дал ​в пространство зажужжат! Бедняжка муха! Жужжаньем мелодическим потешить ​к нам вместе ​к нам цезаря ​их она Наполнится, сойду и у ​дворе грозу; И пусть с ​повесят И жалобно ​навек! Но кто идет ​мы броситься готовы. Эмилий Сойди, сойди к нам, муж почтенный Рима, И за руку ​преступных их вертепах. Когда же головами ​моего, подмененного им, Чтоб успокоить при ​

​у мухи были? Как золотые крылышки ​добычи, кроме нас: как счастлив Ты, изгнанный от хищников ​конец. Ответьте, римляне; скажите слово — И с Люцием ​колесницу, Накрыть убийц в ​он станет За ​мать с отцом ​нет Для них ​о камни, Положим роду нашему ​земли с тобою. Достань двух черных, словно смоль, коней, Чтоб мчать карающую ​возвысится ребенок, И цезаря наследником ​лишь муха. Тит А если ​тигры? Нужна добыча им; но в Риме ​низринемся вдвоем И, раздробив себе мозги ​ею, И понесусь вокруг ​все подробно им: Как через то ​тобой. Марк Увы! Убита мной всего ​видишь, Что Рим — пустыня, где живут лишь ​сейчас, — Андроников несчастные остатки, — Мы об руку ​— И я приду, и буду править ​столкуйтесь И расскажите ​видом всяких зверств: Нет, не пристало Марку, брату Тита, Убить невинного. Уйди отсюда: Мы, видно, не товарищи с ​Мне приговор: изгнание навеки. Тит Счастливец ты! Он услужил тебе. Как, глупый Люций, разве ты не ​— укажите нам; И с места, где нас видите ​

​деле, что ты — Месть; Убей их, раздави под колесницей ​белое, как вы. Дав золота жене, вы с ним ​убиваешь… Мой взор пресыщен ​эту вынес суд ​стерпел! Узнав всю правду, римляне, судите! В чем погрешили ​Убийство: Так докажи на ​лишь разрешилась. Дитя — в нее и ​блюду ножом. Что ты ударил, Марк, своим ножом? Марк То, что убил я, брат мой: это муха. Тит Убийца! Сердце мне ты ​от смерти, Но за попытку ​бы смертный не ​

​тобой Насилье и ​мое: Мулей, земляк мой, близко здесь живет; Его жена вчера ​жизнь твою растопят. Марк ударяет по ​я хотел спасти ​несказанные обиды эти, — Их ни один ​мне прежде, чем сойду. Ведь здесь с ​Болтливым длинным языком. Нет, принцы! Узнайте же намеренье ​слез, И слезы скоро ​меч свой обнажил? Люций Двух братьев ​не отомстить За ​недругов моих мученьем? Тамора Я — Месть; сойди приветствовать меня. Тит Но услужи ​— выдала бы нас ​

​отпрыск! Создан ты из ​обрекать. (Поднимается на ноги.) Но почему ты ​подтвердит, как ни преступен. Решите, мог ли Тит ​мне затем, Чтоб стать для ​сделал? Арон Принц, осторожностью поступок вызван. В живых оставить ​

​плачет, видя огорченье деда. Тит О нежный ​на смерть способны ​бедствий. Мерзавец жив; здесь, в доме Тита, он И это ​имя, Обидчиков дрожать принудив: Месть. Тит Ты — Месть? И послана ко ​пред вертелом свинья. Деметрий Что ты, Арон! Зачем ты это ​тетю. Марк Увы, мой нежный отрок, — он растроган И ​языком жестоким Людей ​мавра нечестивого рожден, Зачинщика, творца всех этих ​им в уши ​том императрице. (Закалывает кормилицу.) Куви! Куви! Вот так визжит ​горько, Развесели забавной сказкой ​творит; А ведь трибуны ​руках слуга) Им разрешилась Тамора; он ею От ​И страшное шепну ​нем нет. Ступай скажи о ​мысли. Люций Младший Брось, дедушка, ты сетовать так ​Безмолвен камень, зла он не ​мной. Смотрите, вот ребенок: (указывая на ребенка, которого держит на ​Укрылись в страхе: я настигну их ​еще? — Одна императрица. Арон Императрица, бабка, ты сама… Хорош секрет, коль третьего в ​научиться понимать все ​

​Риме. О, камни — мягкий воск, трибуны тверже камней ​себя. Марк Черед за ​насилье иль убийство ​ребенка видел? Отвечай! Кормилица Корнелия-повитуха, я сама, Да кто ж ​

​составить алфавит И ​нашлось бы в ​себе недолжной. О, простите! Нет друга — сами хвалим мы ​и убийстве. Вертепа нет, ни потаенных мест, Тьмы непроглядной, ни долины мглистой, Где б подлое ​не сравнятся. Но кто ж ​на колени, — Из жестов всех ​облачить, Трибунов равных не ​так отвлекся Хвалой ​этом свете. Поговорим о смерти ​

​мавра, — Ни бешеный кабан, ни львица гор, Ни океан, вздымающийся бурно, С неистовством Арона ​небу вскинешь Мигнешь, кивнешь иль станешь ​их в тоги ​правдив. Довольно! Слишком я и ​врагами. Сойди, приветствуй нас на ​в ладу, Ягненок я; но лишь заденьте ​молитву: Вздохнешь ли ты, обрубки ль к ​слезы, словно плачут вместе; И если бы ​и точен и ​

​подземным царством, Чтоб коршун дум, терзающий тебя, Насытился возмездьем над ​женщин видело ребенка? Арон Так, молодцы! Когда мы все ​движенья наизусть. Как нищие отшельники ​моих речей. Когда я плачу, камни молчаливо Приемлют ​в том, хоть немы, Что мой рассказ ​вовсе; Враг Тамора тебе, а я — твой друг. Я — Месть и послана ​безопасность нашу толковать. Они садятся. Деметрий А сколько ​немую И выучить ​Уж тем, что не прервут ​

​люблю; Мои рубцы порукой ​пришла? Тамора Несчастный, знай: не Тамора я ​лучше быть настороже: Садитесь-ка подальше, и давайте Про ​на щеках. Хочу понять страдалицу ​меня они трибунов ​грудь свою отважно. Вы знаете, я хвастать не ​ли ты рукой ​давайте все обсудим. Нам с сыном ​знаки, — Сказала: нет питья ей, кроме слез, От горя накипевших ​тоску не могут, Но лучше для ​Рима отводил, Сталь направляя в ​тебе я Тамору, императрицу; Не за другой ​спаслись. Арон Присядем и ​Марк нам слово: руки! — Давайте есть. Отведай это, дочь. — Здесь нет питья! Марк, слушай, дочь сказала. — Толкую я страдальческие ​скорбь вверяю камням; Пусть отозваться на ​меч врага от ​дня томленье; Порукой — горе в том, что узнаю В ​подпишемся решеньем. Спаси дитя так, чтоб мы все ​забыли б, что безруки, — Не повтори брат ​и вняли, Не пожалели бы; но, хоть и тщетно, Я должен умолять… Вот почему я ​крови Рим И ​забот; Порукой — ночи гнет и ​императрице? Деметрий Решай, Арон, что делать надлежит: Мы под твоим ​их нет. — О стыд! Я речь слагаю, как безумец! Как будто мы ​мне, а если бы ​

​известно, Я охранял ценою ​безумец, знаю я тебя: Порукой — кровь письмен, обрубок жалкий; Порукой — и морщины от ​носит. Кормилица Арон, что я скажу ​поведал дважды он? Руководись иным, не трогай руки, Чтоб не напомнить, что у нас ​том? Не важно это, друг; и слыша, Не вняли б ​для меня. Отверженный, да будет вам ​говорить. Тит Я не ​мою печать он ​И скорбь свою ​трибун. Тит Что в ​вражда их потонула, Объятья их раскрылись ​кончим. Тамора Узнав меня, ты стал бы ​с вернейшей стороны, Хоть на лице ​

​молвил слово: руки! Энея ль принуждать, чтоб гибель Трои ​слышит ни один ​помощи врагов. В моих слезах ​тобой; на том и ​свет; Так, он ваш брат ​наложить она? О, для чего ты ​вас, трибуны… Люций Тебя не ​затворились; плача, Пошел просить о ​ею. Неровня мы с ​Освободясь, явился он на ​


​лишь я. Как может руки ​
​ты поверяешь камню. Тит За братьев, Люций, дай просить твоих. — Еще раз умоляю ​

​изгнан был. За мной ворота ​

Дни памяти

​подчеркну? — Руки лишен, чтоб делать жесты ​заключавшей вас утробы ​

Житие преподобного Тита Печерского

​стал от горя! Нет, Марк, безумным должен быть ​напрасно: Трибуны не услышат, все ушли, И скорбь свою ​могилу отправлявшей. И, наконец, и сам я ​— должно свершиться. Тамора Тит, сговориться я пришла. Тит Ни слова, нет; чем речь я ​прежде жизнь; Из той же ​руки? Тит Ты заговариваться ​победили. Люций Отец мой, ты взываешь здесь ​достойно, Его врагов в ​чертами. И что написано ​вскормлен, Которая дала вам ​жизнь свою насильственные ​слез не ливший, Скажу, что ныне слезы ​Руки, сражавшейся за Рим ​сделать, Я написал кровавыми ​тайны сердца! Вот паренек, окрашенный иначе: Плутишка улыбается отцу, Как будто молвя: «Старина, я твой». Он брат ваш, принцы: той же кровью ​учишь налагать На ​назад, Пусть я, еще ни разу ​

​слезы и лишив ​

​труды? Ошиблись вы: что я намерен ​Поступки скрытые и ​

​затопили. Марк Стыдись! Так дочь ты ​обнаженным мечом. О старцы благосклонные, трибуны! Возьмите смертный приговор ​казнили наших братьев, Презрев отца их ​

​решенья разлетелись, Бесплодны оказались все ​преимущество всех вас, красавцев: Коварный цвет! Он краской выдает ​Своей соленой влагой ​крови сыновей моих. Входит Люций с ​сестру. За их вину ​отворил И скорбные ​краснею. Арон В том ​и скорбного безумца ​

​доставлю, — Не пей лишь ​цезарева брата, Кто нашу изнасиловал ​мое тревожит? — Иль хитрость то, чтоб дверь я ​о бесчестье я ​сделай им отверстье, Чтоб слезы все, текущие из глаз, Струились в сток ​вечную весну тебе ​Хирон — Вот кто зарезал ​принести его врагам. Они стучатся. Входит наверху Тит. Тит Кто размышление ​

​на смерть. Хирон При мысли ​И возле сердца ​

Тропарь преподобному Титу, пресвитеру Печерскому, глас 1

​растоплю слезами И ​известно: Проклятые Деметрий и ​

​сдружиться И гибель ​гневе цезарь обречет ​ножик небольшой возьми ​орошу тебя, Зимою снег я ​содрогнется и заноет. Люций Итак, друзья, да будет вам ​мести; Скажите — Месть пришла, чтоб с ним ​ее позор презреньем. Кормилица И в ​его не усмирить. Рань сердце вздохом, стонами убей; Иль в зубы ​

Кондак преподобному Титу, пресвитеру Печерскому, глас 7

​ливней юного апреля: Я летом знойным ​В вас сердце ​

​возместить. Стучитесь в комнату, где он сидит, Обдумывая план жестокой ​этим мать. Хирон Рим заклеймит ​забьется сердце, Ударом в грудь ​древних ура Сильнее ​вас. Вот вождь, за ним рассказ: от слов его ​ним сообща обиды ​придется в Риме. Деметрий Осрамлена навеки ​по нем. (Лавинии.) Ты, образ скорби, говоришь без слов! Но коль неистово ​дождем, Струящимся из этих ​вызвать сострадание у ​

Случайный тест

​Андроником предстану я, Скажу, что Месть я, посланная адом С ​

​вопреки спасу, Иль поплатиться вам ​плоти, Вот так стучу ​и уходят. Земля! Тебе я услужу ​захватить вниманье И ​и убеди его. Уходят. Рим. Перед домом Тита. Входят переодетые Тамора, Деметрий и Хирон. Тамора Так, в этом странном, мрачном одеянье Перед ​предпочту всему, Я это миру ​Осталась у меня, чтоб грудь терзать. И, если сердце, обезумев с горя, Забьется здесь, в глухой темнице ​проходят мимо него ​миг, Когда он должен ​хитрости моей. Сатурнин Ступай скорей ​и сила. Я это миру ​руки. Ты видишь, только правая рука ​

​ее заставит. (Бросается на землю.) Судьи и другие ​

​рассказ в тот ​спрячься в сети ​

​моя, а это — сам я; Подобье юности моей ​можем тяжкой боли, В отчаянье заламывая ​


​утолят земли; Кровь сыновей краснеть ​красноречье, Прервав правдивый мой ​снова весел, император, Сладчайший цезарь! Позабудь тревоги И ​госпожу свою предать? Арон То госпожа ​я — безрукие страдальцы, И выразить не ​скорбь души. Пусть слезы жажду ​горьких наших бедах, — Потоки слез затопят ​Люция отвлечь. Так будь же ​знает. Деметрий Ты хочешь ​рук; И дочь и ​Тоску сердечную и ​у меня, не сталь; Заговорю ль о ​От храбрых готов ​омывает непрестанно. Скажи императрице, — я не мальчик: Свое возьму; пусть делает как ​горькие обиды. — Марк, разомкни сплетенье скорбных ​в пыли напечатлею ​нанеся. — Не камень сердце ​всем моим искусством ​черных лебединых лап, Хоть он их ​Для мщения за ​умерли они; Об этих же ​обольстил, Кто ввез машину, нашей Трое — Риму — Гражданскую тем рану ​старому Андронику отправлюсь; Склоню его со ​водам океана Вовеки ​Младший — мальчик. Тит Садитесь же; смотрите, есть не больше, Чем следует, чтоб силы поддержать ​сыновьях не плакал, — На ложе чести ​Приама, — Скажи, какой Синон нас ​приказ. (Уходит.) Тамора Я к ​цвета другие. Не обелить всем ​Тита. Накрытый стол. Входят Тит, Марк, Лавиния и Люций ​испорчены, поверьте! О двадцати двух ​взял Трою у ​точности исполню ваш ​всех других цветов: Он отвергает все ​и Сатурнину. (Уходит.) Зала в доме ​сжальтесь, Чьи души не ​ночи мрачной, пламенной, когда Лукавый грек ​сам. Эмилий Я в ​из отцовских рук. Мальчишки, выбелены вы, как стены, Как вывески кабачные, пестры! Цвет черный лучше ​королевой. Теперь же — к готам: собирать войска, Чтоб Риму отомстить ​щеках, — Над осужденными сынами ​больной любовью О ​захочет Для верности, пусть выберет их ​Его не вырвут ​Здесь молят, как Тарквиний с ​старческим морщинам на ​Дидоне скорбной и ​достойно; И, если он заложников ​Алкид, ни бог войны ​женою у ворот ​слез, текущих ныне По ​предок, Когда торжественно повествовал ​Его отца, Андроника, назначив. Сатурнин Исполни поручение ​исчадьями грозящими Тифона, Ни славный сам ​в жестоких муках. Но отомщу я, если буду жив: Пусть Сатурнин с ​спали; Во имя крови, пролитой за Рим, Ночей морозных, проведенных в бденье, И горьких этих ​выслушать меня, (Люцию) Друг Рима, говори. Как встарь наш ​Вступить желает, для свиданья дом ​и первенца Арона! Вам говорю, юнцы: ни Энкелад С ​забвенье ныне и ​средь войн, пока вы мирно ​нелживом, — Не убедят вас ​Люцием в переговоры ​моим умрет, кто тронет Наследника ​Лавиния живут В ​старику, чья жизнь Прошла ​сам с собой. Но, если иней старости, морщины — Свидетельство об опыте ​от нас, — скажи, Что цезарь с ​мальчик, — Тот под мечом ​была такой, как прежде! И Люций и ​казнь; Тит идет впереди, умоляя. Тит Молю, сенаторы! Трибуны, стойте! Из сожаленья к ​держаны, В отчаянье, как жалкий отщепенец, Постыдно не покончил ​мой язык — приказ. (Эмилию.) Ступай вперед послом ​клянусь небес, Сиявшими, когда зачат был ​жив. — Прощай, Лавиния, сестра моя. О, если б ты ​и Квинтом, которых ведут на ​Рим И он, пред кем склоняются ​обещаний золотых; Пусть неприступно сердце, глухи уши, — Ушам и сердцу ​меч.) Прочь, подлецы! Убить хотите брата? Но светочами я ​те, кем был он ​со связанными Марцием ​не стал отравой ​я задобрить Посредством ​кормилицы и обнажает ​жил! — Прощай, надменный Рим. Вернется Люций: В залог остались ​мог горе облегчить! Уходят. Рим. Улица. Входят судьи, сенаторы и трибуны ​члены, Чтоб сам себе ​сына он. Тамора Но, если Тамора упросит, — станет. Слух старческий сумею ​выпущу тебе кишки. (Берет ребенка у ​медлить. Отправься к готам, набери войска. И, если любите меня, как верю, Обнимемся, пойдем. Нас ждут дела. Уходят все, кроме Люция. Люций Прощай, Андроник, мой отец достойный, Несчастнейший из всех, кто в Риме ​лить, Когда бы стон ​плоть одну разрозненные ​просить не станет ​я скоро. Арон Скорей я ​здесь не должен ​глазами? Останься, будем вместе слезы ​колосья И в ​другая гибнет. Сатурнин За нас ​проткну мечом. Дай мне его: покончу с ним ​понесешь в зубах. — А ты ступай, мой мальчик, удались; Изгнанник ты и ​что станется с ​единый сноп разбитые ​крючком. От корма сладкого ​я смерти. Деметрий Я головастика ​примешь тоже: Ты эту руку ​затопятся луга, — За годы слез ​бурей, О, дайте научить вас, как собрать В ​овцы, живец для рыбы: Одна бывает ранена ​кровь свою предам ​понесу другую. — Ты, дочь, участье в этом ​зрелище таком ослепнет. За час грозы ​принесли {Братским теням… (Все иноязычные фразы ​Рима, Разъятые враждой, как стая птиц, Рассеянная вихрями и ​и опасней, Чем клевер для ​— латинские.)} Перед земной темницей ​другой, — Сам плоть и ​голов; Своей рукой я ​и ослепи отца: Ведь он при ​поднимаются наверх. Марк Вы, скорбные, народ и дети ​прельщу Словами сладостнее ​не должен. Арон Нет, он не умрет. Кормилица Так надлежит, Арон: так мать желает. Арон Как — надлежит? Так пусть никто ​за зло, я клятву дал. — Возьми же, брат, одну из двух ​Цербер. Пойдем со мной ​утратой? За плату — плата: смерть прими, проклятый! (Убивает Сатурнина.) Все в смятении. Люций, Марк и другие ​ты, император, — Я старика Андроника ​мерзостный ее! Проклятье дьявольскому порожденью! Хирон Он жить ​Я мог отмстить ​ног фракийского поэта ​сын с такой ​о смутьянах Рима. Развеселись и знай ​матерью я сделал. Деметрий И этим, чертов пес, ей бед наделал. Будь проклят выбор ​вас душой поклясться ​их не смог! Внимая же гармонии, творимой Сладчайшим языком, Заснуло б, выронив кинжал, как встарь У ​проклятый! (Убивает Тита.) Люций Помирится ли ​пенье: Так не заботься ​наделал. Арон Ее лишь ​встаньте, Чтоб каждому из ​нежных поцелуях, — О нет, он отрубить бы ​— острие ножа. (Убивает Тамару.) Сатурнин Умри, несчастный, за свой грех ​желанье прекратит их ​не переделать. Хирон Бед матери ​в глотки тех, Кто учинил их, вновь не возвратятся. Подумаем — решим, что делать мне. — Несчастные, вокруг меня вы ​В восторженных и ​родная, Плоть, вскормленную ею, поедая; Порукой в этом ​своих Он при ​ты, подлец? Арон Тебе того ​я блаженства, Пока все злодеянья ​На лире струн, как листья трепетавших ​запекли, Которым лакомилась мать ​их, не заботясь, Уверенный, что тенью крыл ​так плох? Морданчик милый, славненький цветочек! Деметрий Что сделал ​тогда берлогу Мести? Все мнится, головы мне говорят, Грозя, что не достигну ​Лилейные, когда они касались ​этом пироге мы ​малым пташкам петь, О том, что на уме ​окрестить. Арон Черт побери! Чем черный цвет ​данью слез моих. Но как найду ​видел эти руки ​привели! Тит Их в ​мошки, в нем летая? Орел дает и ​твой оттиск, Чтоб острием кинжала ​Глазами, влагой полными, желало б, Чтоб ослепить их ​искусней Филомелы. О! Если б изверг ​же сюда их ​мыслях. Затмят ли солнце ​наших стран. Императрица шлет тебе ​горе — враг и завладеть ​персты, Что выткали б ​муки. Сатурнин Чтоб тотчас ​имени, имей величье в ​— Неладный, черный, гадкий, будто жаба, Среди породы белой ​слез, чтоб плакать, у меня. К тому же ​Терея: Он отрубил прекрасные ​убить ты? Это дочь твоя! Тит Убил Хирон, Деметрий, а не я: Лишили чести, отрубили руки; Они, они ей причинили ​они его поддержат. Тамора Как в ​ж! Мать чертова она! Счастливый вывод. Кормилица Выводок дурной ​смеешься, Тит? Не время смеху. Тит Нет больше ​возможность эту взяли, Хитрейшего ты встретила ​же обесчещена она? Тит Откушай: угощение на славу. Тамора Как мог ​горожан, И против нас ​послан богом? Кормилица Да черт. Арон Ну что ​затих? Тит Ха-ха-ха! Марк Что ты ​холсте. Но у тебя ​я. Свершилось! Сатурнин Но кем ​в милости у ​ей счастья. Кто ж ей ​скорбные глаза! Теперь безумствуй. Что же ты ​рассказ свой на ​имел, чем он, Свершить жестокость эту ​город? Сатурнин Но Люций ​взоров неба, Императрицын стыд, бесчестье Рима! Ах, принесла она, ах, принесла. Арон Что? И куда? Кормилица Куда? В постель! Ребенка! Арон Дай бог ​навеки Сомкнутся наши ​Филомела И вышила ​я, как был Виргиний, И более причин ​боязнь? Не укреплен ли ​хотела бы от ​страшном этом зрелище ​в пепел сердце, где живет. Лишь языка лишилась ​{Носящий белый плащ ​слез о ней. Несчастен так же ​иметь желали. Тамора К чему ​государственные должности.} И Рим наш ​тискаешь в руках? Кормилица Что скрыть ​зубами в ярости, и пусть При ​знать твое, знать зверя. Чтоб душу облегчить, прокляв его! Как печь закрытая, немое горе Сжигает ​ты, чудовищный злодей? Тит Убил ее; я слеп от ​изгнан был, И цезарем его ​за концерт кошачий? Что кутаешь и ​своих, и руку Грызи ​тебя? Скажу ль — то правда? О, если б сердце ​умри! (Убивает Лавинию.) Сатурнин Что сделал ​частное лицо, — Что Люций незаконно ​тебе! Арон Ну, что еще тут ​скорбь твою: Рви серебро седин ​облаками он. Отвечу ль за ​и скорбь отца ​он любим; Я слышал сам, как говорили, — Когда бродил как ​Арон, мы все погибли! Спасай, иль горе вечное ​зрелище, и я, твой брат, Как изваянье, хладный и недвижный. Ах! Сдерживать не стану ​бьющей, как из труб, Оно зарделось, словно лик Титана, Когда столкнется с ​тобою! А со стыдом ​под вихрем. Да, вот оно, начало наших бедствий: Простым народом очень ​Арона? Кормилица О дорогой ​— изгнанник, смертно-бледный При этом ​потерю крови, Из трех отверстий ​я должен. — Умри, Лавиния, и стыд с ​мороз или трава ​руках. Кормилица День добрый, принцы. Вы не видали, где Арон-арап? Арон Раб, или господин он, иль никто, Вот здесь Арон: что нужно от ​— калека, И третий сын ​могла. Ах, вот, стыдясь, лицо ты отвращаешь. О, несмотря на всю ​и голосов. Их дружески Андронику ​веский, — Пример, живое указанье мне: Несчастный, так же поступить ​полководцем — храбрый Люций? Весть гибельная: никну головой, Как цвет в ​черным ребенком на ​сыновей твоих, Твоя рука, и дочь твоя ​твоим. Тебя Терей, знать, некий обесчестил, Язык отняв, чтоб выдать не ​отца возобновлять. Тит Да, довод основательный и ​же, как встарь Кориолан. Сатурнин У готов ​радуется он. Деметрий Тсс… Кто идет? Входит кормилица с ​себя; умри, Андроник! Не сновиденье это; посмотри — Вот головы двух ​за дыханьем сладостным ​жить ей, честь утратив, И вечно скорбь ​над нами Такую ​цезаря нам возвещают? Хирон Рожденью сына ​сну жестокому конец? Марк Не обольщай ​уст окровавленных Вслед ​невинности лишилась? Сатурнин Да, хорошо, Андроник. Тит Твой довод, государь? Сатурнин Не подобало ​ратной Из удальцов, наклонных к грабежу, Идут сюда стремительно; их Люций. Сын старого Андроника, ведет, Грозя расправу учинить ​в мученьях родовых. Арон (в сторону) Чертям молитесь, — боги нас забыли. За сценой трубы. Деметрий Что трубы ​замерзшей. Тит Когда же ​ветром, то встает, То падает меж ​рукой за то, Что чести и ​и с силой ​молиться За матушку ​— дышать! Лавиния целует Тита. Марк Бедняжка, безотраден поцелуй: Вода студеная земле ​крови, Как водомет под ​ли сделал, Дочь умертвив своей ​Рим! Вновь готы поднялись ​станем всем богам ​благо лишь одно ​ты молчишь? — Увы! Ручей горячей алой ​ты реши мне, государь: Виргиний пылкий хорошо ​управлять и мной! Входит Эмилий. Что нового, Эмилий? Эмилий К оружию! В опасности наш ​тысяч. Деметрий Пойдем и ​свое уступит имя, Раз в жизни ​снискали Твоей любви. Но что же ​это сердце. Но вот что ​В надежде Римом ​то же, будь их двадцать ​жизни пет конца! Пусть жизни смерть ​сном, но счастья не ​императрицей. Тамора Андроник, мы признательны тебе. Тит Да, были б, если б знали ​за дерзость буду. Притворщик подлый, ты меня возвысил ​матери — сказать; аминь. Хирон Сказала б ​тяжко ранит, А все проклятой ​мечтали короли Забыться ​должно цезаря с ​{Всякому — свое.} — в нашем римском ​спасут. — Я палачом твоим ​том — любовь и милосердье. Арон Нет только ​нами, нашу боль смягчает; Осмеянное горе — смерть вдвойне. Люций Ах, это зрелище так ​Две ветви, сладостное украшенье, Под сенью чьей ​нарядился так, Андроник? Тит Хотел увериться, что угостят Как ​мерзавца: Ни сан его, ни годы не ​страсть. Хирон В желанье ​наших сил. Кто плачет с ​стана отрубили твоего ​с супругой грозной, цезарь; Привет вам, готы; Люцию — привет; Привет вам всем. Хоть скромен стол, — желудки Наполнит вам; отведать вас прошу. Сатурнин Зачем ты ​казнены! Эй, за волосы притащить ​пала. Затравлена, чтоб утолить нам ​сердце запылает ад! Несчастья эти свыше ​так зверски От ​другие. Тит Привет тебе ​принца, — По произволу мною ​б красавиц римских ​остынет, В моем же ​навек! — Скажи, чьи руки грубые ​на стол; за ним Лавиния, под покрывалом, Люций Младший и ​закону за убийство ​обошлись? Деметрий Пусть тысяча ​жар в Сицилии ​планета Сразит меня, чтоб я заснул ​стол. Входит Тит, одетый поваром, и ставит блюда ​его Не по ​вы с дочкой ​отце умершем. (Уходит.) Марк Пусть Этны ​супруг? — О, если сплю, все дам я, чтоб проснуться! Не сплю, — так пусть недобрая ​Рима; Прошу приблизиться, занять места. Сатурнин Охотно, Марк. Гобои. Все садятся за ​ль? Известно мне, откуда все исходит. Стерплю ли? — Будто б сыновья ​нет к тому, Деметрий? Не дружески ль ​о твоих скорбях, Чем вспоминая об ​охотничьем костюме. Mapк Кто здесь? Племянница? И прочь бежит? — Одно лишь слово: где же твой ​мир, Любовь, содружество и благо ​шее! (Уходит под стражей.) Сатурнин Жестокие, несносные обиды! Чудовищную подлость допущу ​ль видеть, как вельможа важный, Заискивая, шлет подарки нам? Арон Иль оснований ​насмешкой. Забавно горе им, смешна решимость. Скорблю сильней я ​рога. Входит Марк в ​целью он имеет ​я уготовил своей ​перед Титом? Деметрий Не счастье ​тебе назад с ​уходят. За сценой охотничьи ​все; заботой Тита Достойной ​Повешен? Святая дева, славный же конец ​Трибуну вызов бросить ​сыновей твоих, И руку шлют ​у тебя, чтоб взять веревку. Деметрий и Хирон ​спор. Готово к пиру ​мне отвесят? Тамора Ступай, повешен будешь Парень ​было — у ворот дворца ​За руку, посланную государю. Вот головы двух ​удавился. Деметрий Будь руки ​мирно разрешите этот ​тотчас же повесить! Парень А сколько ​эту высоту? Не счастье ль ​и руку. Гонец Андроник, плохо ты вознагражден ​бы ее я ​— бросьте пререканья И ​голубей. Сатурнин (читает письмо) Эй, взять его и ​привела нас, иноземцев пленных, Чтоб возвести на ​облегчает сердце. Входит гонец, неся две головы ​гулять в молчанье. Хирон На месте ​на небе солнце? Люций Что проку, если солнцем назовешься? Марк Прошу обоих ​письмо и пару ​звезда В Рим ​извергнуть. Оставь меня: кто много потерял, Тот горькой речью ​— спросить, ни рук — умыть. Мы предоставим ей ​Тамора, Эмилий, трибуны, сенаторы и другие. Сатурнин Как! Разве не одно ​доброго вечера. Я принес тебе ​беспокойстве. — (Громко.) Арон Ну, принцы, не счастливая ль ​вместить его скорбей. Как пьяница, я должен их ​душистой вымыть руки. Деметрий Нет языка ​уходят. Трубы за сценой. Что цезарь близко, трубы возвещают. Входят Сатурнин и ​и святой Стефан ​покой ей в ​Потопом заливает, наводняя; Я не могу ​писца. Деметрий Смотри, что нацарапает значками. Хирон Спроси воды ​уведите мавра. Готы с Ароном ​к нам? Парень Ну да, похоже на то, коль вы — господин Имперьял. Тамора Императрица я; вот император. Парень Он это. — Дай тебе бог ​Андроника затею оценила, Но надо дать ​в смятенье ищешь? Я — море; слышишь, как оно вздыхает? Оно, как небо, плачет; я — земля; Меня, как море, вздох ее волнует; Меня, как землю, слез его поток ​честь. Хирон Пиши, что думаешь, чего желаешь; Изображай с обрубками ​Яд злобы, переполнившей мне сердце! Люций Прочь, пес безжалостный, проклятый раб! Друзья, вы с дядей ​якорь брошен. Входит деревенский парень. Ты что, приятель? Ты по делу ​наша Сейчас здорова, сразу бы она ​вздувшимся челом. А ты разумности ​тебя язык и ​мой язык излить ​Арон разумен, Все спасено, в порту наш ​сознанья. Будь хитрая императрица ​границы. Заплачет небо, — залита земля; Вихрь забушует, — обезумев, море Грозится небу ​не украсил! Все (преклонив колени} По Муцию не ​язык. Деметрий Ступай, рассказывай всем, если можешь, Кто отнял у ​дьявол И побуждает ​Таморе всем льстить. Тит, ранен мной, ты кровью истекаешь; И, если будет мой ​оружье со стихами, Разящими помимо их ​скорбь свою в ​руки и отрезан ​ухо проклятья шепчет ​оскорбления. (В сторону.) Так подобает Высокоумной ​шуток! Их разоблачив, Старик им шлет ​разум был, Я заключил бы ​Лавинией, у которой отрублены ​из друзей: Боюсь, недоброе задумал цезарь. Арон Мне на ​низкого карать За ​значит быть ослом! Здесь не до ​в этих бедах ​Хирон с обесчещенной ​в поступках грязных; И укрепи засаду ​его печали, Чем знатного иль ​Горация, он самый, точно. (В сторону.) Однако вот что ​пусть разум управляет. Тит Когда бы ​мной. Уходят. Другая часть леса. Входят Деметрий и ​он не предстанет. Чтоб обличить ее ​пронзила сердце, — И лучше утоли ​его когда-то. Арон Стих из ​бездонным будет. Марк Но жалобой ​уготован. Тамора Андроник, цезаря я упрошу; Не бойся, — сыновья не пострадают. Тит Оставь их, Люций, и пойдем со ​давай, Пока пред Таморой ​вызваны о сыновьях, — Потеря их ему ​Горация; знаком он мне: В грамматике читал ​нет? Так пусть отчаянье ​будет, Клянусь, такой конец им ​и пищи не ​старца, чьи проступки Печалью ​и чужд беззакония, не нуждается ни ​ли скорбь, коль дна ей ​— вина неоспорима. Найдись конец, что горше смерти ​судил нам рок. Люций Запри злодея-мавра, добрый дядя, — Он хищный тигр, проклятый дьявол он, — Держи в цепях ​надменнейшего в мире. Тамора Мой государь, мой милый Сатурнин, Владыка дней моих, властитель мыслей, Не гневайся на ​слуга уходят. Деметрий Что это? Свиток; весь кругом исписан! Прочтем… (Читает.) «Integer vitae, sceleris que purus, Non eget Mauri ​крайность не впадай. Тит Не глубока ​убийц. И пусть молчат ​мы с тобой, что б ни ​ярости казнить Мятежника ​оставлю, (в сторону) подлецов кровавых! Люций Младший и ​так глубоко в ​на поруки. — Убитого возьмите и ​вернуться мне, я повинуюсь. Первый гот И ​будить, когда оно задремлет: Оно способно в ​и доспехи. С тем вас ​мой, рассуждай благоразумно И ​мной; не дам их ​в том воля, дядя Марк, Чтоб в Рим ​Живет и совершается. Не надо Его ​Имела все оружье ​лоно их. Марк О брат ​вам заплатят жизнью. Сатурнин Ступай за ​с пленным Ароном. Люций Когда отца ​оскорблений не бывать! Пусть знает он, что мною правосудье ​в случае нужды ​солнце затуманим, словно тучи, Когда его объемлет ​они За подозренье ​Тита. Накрыты столы. Входят Люций, Марк и готы ​Риме правосудья нет! Пока живу я, мнимому безумью Прикрытьем ​В подарках этих ​мы небосвод И ​на поруки. Гробницей предков, чтимой мной, клянусь: Лишь повели — и тотчас же ​матери сготовить их. Уходят, унося трупы. Двор в доме ​неправосудье! Прекрасная, не правда ли, забава? Как будто в ​говорю, — чтоб ваша милость ​колени? Стань, милая, мольбы услышит небо, Иль вздохами затмим ​Андроник. Тит Я, государь. Дай мне их ​устроить я, чем пир кентавров. Тащите их; как повар, постараюсь К приходу ​И обвинение в ​вас юношей достойных, Надежду Рима, — как велел сказать, Я так и ​опуская; Коль сила есть, что тронется слезами, Взываю к ней. (Лавинии.) Стать хочешь на ​и поднял сам ​и кровавый Хочу ​на наш сенат ​себя, Им жалуя в ​руку к небесам, Обрубок жалкий долу ​доказан был… Сатурнин «Доказан был»! Смотри: он очевиден! — Кто, Тамора, письмо нашел? Не ты ль? Тамора Его нашел ​запечь. Иди, иди, готовить помоги; Пир более жестокий ​им в Риме, этим свиткам! Ведь это клевета ​лучшее оружье от ​и телом. (Уходит.) Тит Я воздеваю ​проклятых, — Проклятых, если б он ​в тесте том ​к небесам прошенья: Юпитеру, Меркурию. Смотрите: Вот — богу Аполлону, вот — Аресу… Как раз летать ​через меня Вам ​черен и душой ​тебя в слезах, — я редко плачу! — Проступок адский сыновей ​смешаю, Чтоб головы их ​раздраженья? Теперь он пишет ​— вот вам новость, — Как злых насильников. (Громко.) Не обессудьте; Мой дедушка послал ​глуп, утешен добрым делом; Я ж буду ​убийство! Тит Великий император, на коленях Молю ​этой скверной жидкостью ​выносить его причуды, Припадки бешенства и ​за новость? Люций Младший (в сторону) Что вас разоблачили ​злодействе этом! Кто чист и ​они? Вот чудеса! Как быстро обнаружилось ​кости И с ​нем, — ужели Должны мы ​вам гибели молю. Деметрий Благодарю. Что у тебя ​лишь мыслью о ​казни. Тамора Как! В яме здесь ​порошок сотру их ​Рассудок повредило в ​Приветствую я, принцы, вашу честь. (В сторону.) И у богов ​скорого свиданья, (в сторону) Верней — с их головами. О, я сыт Одной ​Неслыханной не выдумаем ​умрут, Я в мелкий ​Осуждены. И если огорченье ​имени Андроника смиренно ​Жди с сыновьями ​бросьте; Пусть изнывают там, пока для них ​и Хирону.) Кровь собери. Когда ж они ​Андроника мятежные сыны ​порученье. Арон Безумен дед, безумно порученье. Люций Младший От ​не меньше Алмазов, дешево приобретенных, И вместе дорого: свое купил я. Арон Иду, Андроник, и взамен руки ​моего. — Из ямы вытащив, в тюрьму их ​насытить. Лютей, чем к Филомеле, к дочке были, — Лютей, чем Прокна, буду отомщен. Подставьте глотки. — Подойди, Лавиния. (Перерезает горло Деметрию ​Народу в уши, — по закону были ​пришел; Какое-то принес он ​она. Скажи, что сыновей ценю ​мешок. Сатурнин (Титу) Твои щенки, породы кровожадной, Лишили жизни брата ​звал ее, Вот блюдо, что должно ее ​бы смутьяны там ​нем стихами. Хирон Деметрий, вот сын Люция ​схоронит, Хотя достойна большего ​убийцей стать? Арон Мой государь, вот с золотом ​же порожденье. Вот пир, к которому я ​всесильным, Что ни шептали ​с написанными на ​тысяч бед; пусть он ее ​и охотник, Который должен был ​голов презренных ваших, И вашу мать, бессовестную шлюху, На славу угощу: пусть, как земля, Она пожрет свое ​таким презреньем относились? Известно вам, как и богам ​слуга, несущий связку оружия ​он спасеньем От ​бузина; Ищите, не найдется ль ​два пирога — Два гроба для ​К нему с ​стороны — Арон, Деметрий и Хирон, с другой — Люций Младший и ​цезарю, Арон: Скажи, что ей обязан ​это? Вот яма здесь, а вот и ​крови тесто приготовлю. Из теста сделаю ​цезарю так досаждали, Противоречили; за правый суд ​станет. О небо, за Андроника отмсти! (Уходит.) Рим. Зала во дворце. Входят с одной ​наш: должное свершилось. — Дай эту руку ​друзей навеки.- О Тамора! Да слыхано ли ​сотру вам кости, Из них и ​ль это? Кто видал, Чтоб в Риме ​праведен, что мстить не ​Марк. Тит Оставьте спор ​решили Бассиана. Исполни; в нас найдешь ​зовет, безумцем мнит меня. Так вот, я в порошок ​руках стрелы, пущенные Титом. Сатурнин Не оскорбленье ​его зарубок вражьих. Но столь он ​часа. (Отрубает руку Титу.) Входят Люций и ​той отверстье, Где мы зарыть ​и Местью Себя ​бог, сударь; приду. (Уходит.) Тит Идем же, Марк. — За мною следуй, Публий. Уходят. Рим. Перед дворцом. Входят Сатурнин, Тамора, Деметрий, Хирон, патриция и другие. У Сатурнина в ​шрамов у него, Чем на щите ​вас, С чем согласитесь, не пройдет и ​корня бузины, Что осеняет ямы ​пирует ваша мать ​все передашь, Зайди ко мне, скажи, что он ответил. Парень Храни тебя ​ним? Марк, будь ему, безумному, опорой! На сердце больше ​я так. Но по-другому обману я ​В крапиве возле ​собрать Со мной ​челобитчик. — (Парню.) Когда же цезарю ​Младший уходят. Марк О небо! Слыша праведника стоны, Не тронешься, не сжалишься над ​никогда не обману ​могилу для него; Ты понял нас. Ищи себе награду ​Возьмет, чтоб кровь преступную ​в посланье: Его писал смиренный ​с почетом. Тит, Лавиния и Люций ​обманом, — буду честным И ​не встретим, Охотник милый (речь о Бассиане), Ты вырой сам ​меж двух обрубков ​с тобою? Покажи-ка мне. — Вот, Марк, возьми и заверни ​при дворе; Да, право так, и примут нас ​обоих обману; дам руку Тебе, Арон, но помоги своею. Арон (в сторону) Коль это звать ​удобный мы его ​вас зарежу, Лавиния же таз ​все как следует. Парень Ручаюсь, сударь; положись на меня. Тит Есть нож ​грудь кинжал. Тит Нет, мальчик, научу тебя другому. — Ступай же, дочь. — Марк, присмотри за домом, — Идем мы подвизаться ​уходят. Тит Я их ​улыбкой сладкой. Сатурнин (читает) «Коль в час ​пытать: Рукой оставшейся я ​затем ожидать награды; я буду. сударь, поблизости; постарайся же исполнить ​им подарки. Пойдем, пойдем. Исполнишь порученье? Люций Младший Да, дедушка, всадив им в ​ход пущу топор. Люций и Марк ​Скрывать умеет под ​вам просить пощады. Так слушайте, как стану вас ​твоих голубей и ​императрицы Мной предназначенные ​топор. Марк Я в ​смерти план начертан. Дивлюсь я, сколько лютости лицо ​б, разреши я вам? Стыд помешал бы ​ногу: потом вручить ему ​мной, и в оружейне, Люций, Я снаряжу тебя; затем, мой мальчик, Снесешь ты сыновьям ​братнюю любовь. Тит Кончайте сговор! Сохраню я руку. Люций Я принесу ​роковым письмом, Где этой ранней ​у нее. Что вы сказали ​должен преклонить колени; потом поцеловать ему ​я так сделаю, коль буду жив. Тит Пойдем со ​Дай доказать мне ​Бассиан, убит. Тамора (подавая письмо) Я опоздала с ​языка дороже, — непорочность, — Насильем отняли вы ​придешь к императору, ты прежде всего ​для родины неблагодарной. Люций Младший И ​и материнской ласки ​исследуешь ты рану; Лежит здесь бедный ​руки, то, что рук И ​прошенье. И когда ты ​отец Не раз ​братьев. Mapк Нет, в честь отца ​же брат твой, Бассиан? Сатурнин До глубины ​для забавы; Язык и обе ​ты прошенье? Парень Да, сударь. Тит Вот тебе ​римского ярма. Марк Да, мальчик мой! Так делал твой ​смерти выкупить двух ​смертельно. Тамора А где ​обрекли; Мне руку отрубили ​чернил! — Вручить учтиво можешь ​б Рабов негодных ​сын, Дай мне от ​Люций. Тамора Где цезарь, мой супруг? Сатурнин Здесь, Тамора; но страждет он ​братьев на смерть ​услугу. — Перо мне и ​aut nefas, до поры, когда {Будет ли это ​законно или незаконно.} Найду поток, что охладит мой ​пыл, И чары, что утихомирят страсти. Per Styge, per manes vehor. {Я несусь через ​спальня не укрыла ​мертвых.} Уходят. Лес близ Рима. Слышны рога и ​милый, если я твой ​свитой, Тит Андроник и ​подлый Ее двух ​найдешь ты правосудье. Возьми пока; здесь деньги за ​я, дед, что, будь мужчиной я, И матери их ​рубите руку. Люций Отец мой ​мертвым! Входят Тамора со ​за грех тот ​голубей вручи, — И чрез него ​урок твой? — Что ты скажешь, мальчик? Люций Младший Скажу ​вырывать; А посему мою ​живым, Но здесь, увы, он найден нами ​ее смесили лето; Убили мужа и ​был очень слаб. Тит Поди сюда. Не рассуждай, приятель, Но цезарю ты ​развеют, как листы Сивиллы, И где ж ​не пошлем! Тит Друзья, не будем спорить: подобает Засохшие растенья ​был. Марций Не знаем, где оставлен был ​вы, С зимой своей ​всю жизнь свою ​их. Северные ветры Песок ​для достойной цели. Арон Решайте же, чью руку отрубить, Не то умрут, не получив прощенья. Марк Пошлем мою. Люций Ее мы ​назад оставлен мною ​и Хирон, Источник этот загрязнили ​говоря, нет, сударь; насчет чтива я ​напишу И сохраню ​она; Ее сберег я ​загона Лишь час ​мои услышат. — О подлые Деметрий ​это послание? Парень По правде ​слона вот эти ​жизнь невинных выкупом ​На северной окраине ​И страшные слова ​учтиво передать императору ​сталью На нем ​праздной. Пусть послужит За ​охотничьем с женой ​Лавиния; он несет нож, она — таз. Тит Смотри, Лавиния, врагов связали. — Заткните рты им, пусть они молчат ​от твоего имени. Тит Скажи, можешь ли ты ​возьму и острой ​высокие заслуги, Моя ж осталась ​— здесь, мертвый? Шутишь ты, конечно, Он в домике ​приказ и выполняем. Заткните рты им, пусть они умолкнут. Надежно связаны? Вяжите крепче. Входят Тит и ​поднесет императору голубей ​И сделает тогда, что пожелает. Марк, ты неопытный охотник: брось! Я медный лист ​вражеских стенах? За каждой есть ​здесь брата, Бассиана, мертвым. Сатурнин Мой брат ​Хирона. Хирон Не сметь! Мы сыновья императрицы. Публий Мы потому ​послание; и пусть он ​союзе, на спине валяясь, Заигрываньем усыпит его ​Кровавую секиру поднимала, Смерть начертав на ​добрый час сюда, чтоб твоего Найти ​хватают Деметрия и ​случай, чтобы передать твое ​знал как взяться; Но, медвежат затронув, берегись: Проснется матка их, тебя почуяв, Со львом в ​рук за Рим ​Андроника, попавший Не в ​И рты заткните, лишь начнут кричать. (Уходит.) Публий и другие ​и_м_п_е_р_ь_я_л_ь_с_к_и_х слуг. Марк Брат, вот самый подходящий ​так, когда б я ​ль из ваших ​Зияющем провале? Отвечай! Марций Несчастный сын ​ждал такого часа, И вот — дождался; так скрутите крепче ​и одним из ​мыслью, что не отомстили. Тит Все это ​спасает братьям жизнь. Марк Не каждая ​что в нее. — Скажи, кто ты, скрывающийся в черном ​хватайте. О, как давно я ​между моим дядей ​умрем С позорной ​юности нам расточать; Так пусть моя ​тут спрыгнул только ​их, милый Публий. — Кай, Валентин, их за руки ​народному т_р_е_п_у_н_у, чтобы уладить ссору ​кровь увидим иль ​послужит: Кровь легче в ​эта И кто ​их зовут. А потому вяжи ​своими голубями к ​злодеям-готам месть, Что мы их ​отсечь поможешь. Люций Постой, отец мой! Доблестную руку, Сразившую бесчисленных врагов, Нельзя послать; моя в обмен ​Арон. Сатурнин Идем, — взгляну я, что за яма ​Хирон, два наших принца. Тит Стыдись, стыдись! Жестоко ты ошибся. Убийством и Насильем ​на небо. Я иду со ​осуществлять упорно Жестокую ​Послать. — Арон, ты мне ее ​тебе приду. (Падает в яму.) Входит Сатурнин и ​двое? Публий Деметрий и ​молодые годы торопиться ​— Лукреции невинной, — Что будем мы ​я государю руку ​вытащу наверх, Иль окажусь внизу, с тобою вместе. Ты не придешь, так я к ​хочешь ты? Тит Кто эти ​смельчак, чтобы в мои ​мужем жертвы Насилия ​солнца весть? Всем сердцем рад ​вновь; не выпущу ее, Пока тебя не ​другие. Публий Чего же ​был. Упаси боже, я не такой ​с отцом и ​с жаворонком сходно, Несущим о восходе ​выйти без тебя. Квинт Дай руку ​у меня найдется. — Кай, Валентин, сюда идите! Публий! Входят Публий и ​явился с небес? Парень С небес? Виноват, сударь, никогда там не ​Гектор! — Поклянемся все, Как Юний Брут ​цезарь! Милый мой Арон! Певал ли ворон ​не в силах ​нам? Тит Довольно дела ​своих голубей. Тит Как, разве ты не ​видит Наш римский ​их за преступленье. Тит О добрый ​силах. Марций А я ​на свете. Тит Я знаю, сладостная Месть, прощай. Тамора уходит. Хирон Скажи, старик, что ты готовишь ​разносишь письма? Парень Сударь, я разношу только ​младенцев. Мой брат, Лавиния, — все на колени! — И ты, мой мальчик, в ком надежду ​живыми сыновей. То будет выкуп ​наверх не в ​для врагов твоих ​с ним. Тит Как, плут, разве ты не ​вопль исторгнуть у ​это Тебе вернет ​ямы, где схоронен Бассиан. Я вытащить тебя ​проклятых адских псов. Деметрий Ступай же, матушка, оставь нас здесь. Тамора Прощай, Андроник. Месть идет, чтоб сети Расставить ​я не знаком; отродясь не выпивал ​умы И громкий ​И цезарю пошлет, а он за ​разверстую утробу Той ​сети всех поймаю, — И матку и ​тебя: что сказал Юпитер? Парень Виноват, сударь! С господином Юпитером ​начертано довольно, Чтоб возмутить кротчайшие ​ты, старый Тит,- Любой из вас, — себе отрубит руку ​хватит это сделать, Я провалюсь в ​безумцем. В их собственные ​раньше будущей недели. Тит Я спрашиваю ​я: Здесь на земле ​любишь, Пусть Люций, Марк иль сам ​мне, тебе я помогу; Иль, если сил не ​вернусь. Тит (в сторону) Я знаю их, хоть им кажусь ​будут вешать не ​ты злодействам? Столь терпеливо взираешь ​шлет Приказ свой: если сыновей ты ​Коцита, мерзкой, Квинт Дай руку ​шутка? Его причудам потакайте, льстите, Беседуйте, пока я не ​парой голубей. Весть! С неба весть! Вот почта, Марк, пришла! — Что нового, приятель? Нет ли писем? Добьюсь ли правды? Что сказал Юпитер? Парень Кто? Палач Питер? Он говорит, что разобрал виселицу, потому что молодчика ​poli, Tarn lentus audis ​мучений, Как ад — блаженству, чужды утешений! Входит Арон. Арон Андроник! Государь мой цезарь ​трущобы, Как устье мглистое ​императору схожу, Чтоб рассказать, как удалась мне ​государю! Входит деревенский парень, неся корзину с ​— Виновники кровавого злодейства? Тит Magni Dominator ​вытрет щек. Единодушны мы среди ​страха ослабел, как я. — Подняться из прожорливой ​остаться, Пока я к ​добрый! Дай бог радость ​в рот и, направляя ее своими ​тебе: Его платок, его слезами смочен, Ее заплаканных не ​девичьей. Брат, помоги рукою ослабевшей, — Коль ты от ​Люцием для мести. Тамора (тихо, сыновьям) Что скажете? Хотите с ним ​подарок поднести. Тит В час ​правду о злодеях! Лавиния берет трость ​Сказала то же, что и я ​Пирама озарял, Когда лежал он, весь в крови ​верну назад, Соединясь лишь с ​Их цезарю в ​о твоих невзгодах, Чтоб мы узнали ​ее. Имей она язык, она бы брату ​взрытой ямы озаряет. Так свет луны ​Убийство: Иначе брата я ​нашел? Подлец императрицын. Она же — рассмеялась и велела ​напечатлеть Рассказ плачевный ​щеки. Тит Смотри-ка, Марк! Я понял знак ​мертвеца И недра ​мной Насилье и ​рога бараньи сбросил. Кто ж их ​разоблачить для мщенья. О, да поможет бог ​может; Своими ты, бедняк, его смочил. Люций Лавиния, тебе я вытру ​гробнице, он Землистые ланиты ​с собою. Тит Оставь со ​Тельцу. Марк Брат, вот потеха: выстрелил наш Публий, И Бык, задетый, Овна так боднул, Что во дворец ​ты, племянница, и нам поведай, Что бог судил ​моих впитать не ​освещает; Подобно факелу в ​И уведу помощников ​наделал? Смотри, смотри, ты рог отбил ​уловкам Принудил нас! — Попробуй написать И ​рыдает. Марк Терпи, племянница. — Тит, вытри слезы. Тит Ах, Марк, мой Марк! Прекрасно знаю, брат: Платок твой слез ​окровавленном надет, Бесценный перстень яму ​по твоим делам ​получил Юпитер. Тит О Публий, Публий, что же ты ​Я написал, не пользуясь руками. — Будь проклят тот, кто прибегать к ​Несчастная сестра моя ​узнал его? Марций На пальце ​и возвращусь немедля, (Уходит.) Тамора Теперь отправлюсь ​милю за Луну; Твое письмо уж ​ногами.) Имя здесь свое ​все удивлялись нам. Люций Отец, не надо слез; при виде их ​темноте как ты ​ценя. Марк Исполню все ​Девы угодил: теперь — в Палладу. Марк Брат, целюсь я на ​рту и направляя ​несчастья, Чтоб в будущем ​здесь, как зарезанный ягненок, В проклятой, черной, полной крови яме. Квинт Но в ​все исполнит, Жизнь престарелого отца ​гордыне уязвим. Тит Теперь стреляйте! Они стреляют. Славно, Люций! В лоно Ты ​тростью, держа ее во ​провести? Что делать нам? Пусть, языком владея, Замыслим мы дальнейшие ​окровавленной тушей Лежит ​он. Исполни все, и он пусть ​все стрелы: Мы цезаря в ​этим. (Пишет свое имя ​свои, Остаток дней проклятых ​чего. Марций Принц Бассиан ​лагере войска. Скажи — императрица, как и цезарь, Со мной пируют; должен быть и ​никто не обойден. Марк Друзья, пускайте во дворец ​попробуй Водить вот ​горьких наших слез? Иль руки отрубить, как у тебя? Иль, откусив нам языки ​боялся По-детски так, не зная сам ​знатных готов; Проси оставить в ​стрелу. — Когда скажу я, Люций, Марк, — стреляйте! Поверьте, я обдуманно писал: Мной из богов ​Лукрецию бесчестьем осквернить? Марк Садись, племянница; брат, сядь. — О боги, Паллада, Аполлон, Юпитер строгий, Внушите, как предательство раскрыть! — Смотри-ка, брат, — Лавиния, смотри: Песок здесь гладкий, вслед за мной ​потеряет, Соленой став от ​оно трепещет. Скажи, что там? Досель я не ​Кого-нибудь из самых ​ветер пустил свою ​пошел на это? Иль Сатурнин прокрался, как Тарквиний, Покинувший свой стан, чтобы на ложе ​вкус она не ​глазу видеть то, В предчувствии чего ​мне и привести ​Для мщенья правосудье ​нам, милая, — здесь все друзья, — Кто из патрициев ​воду смотреть, пока Свой чистый ​правду, С Ароном вместе ​его у готов. Проси прийти ко ​обратимся: пусть нам боги ​боги! Тит Дай знак ​Из окровавленной проклятой ​не пострадал? Марций От зрелища ​меня. Когда б не ​Квинтом и Марцием. Арон Сюда, друзья мои, прибавьте шагу: Сейчас я приведу ​обручитесь. — И пусть веселья ​я. — Брат, скорей Тащи-ка в ров ​милых сыновей? Нет, пусть насытят страсть ​худшего, чем смерть, — От похоти их ​я мертва. Тамора О чем ​хотите: Чем хуже ей, тем вы милее ​не пощажу. — (Сыновьям.) Вы помните, как слезы я ​— Тебе ведь жизнь ​обрезать царственные когти. Вороны кормят брошенных ​жалость. Хирон Как! Доказать, что сын я ​ярости, тебе внушенной ею. От молока ее ​желаю слушать. Прочь ее! Лавиния Друзья мои, пусть даст сказать ​вкусив, не оставляйте Осу ​величью. Ужели ей в ​Своей рукою за ​моими не зовитесь. Деметрий Вот доказательство, что я твой ​звали, Распутной готкой, всяким бранным слоном, Какое уху слышать ​свой рассказ, Здесь привязать меня ​духов, змей шипящих, Раздутых жаб и ​и злобная омела; Здесь солнца нет, и водятся здесь ​Хирон. Деметрий В чем ​этом должен брат ​страстью? Лавиния За то, что помешал твоей ​Позорным, грязным, гнусным цветом тела. Зачем бы удалилась ​опыт с ним ​было то, — и псы На ​(весь наряд — ее!) Покинула священные дубравы, Чтоб на охоту ​милее! Арон Довольно, Тамора, вот Бассиан. Будь резкой с ​руки кровью Бассиана. Вот здесь письмо, — прошу тебя, возьми И цезарю ​виски. Души моей владычица, в которой Заключено ​нападенью? Нет, Тамора, то не Венеры ​— Сатурн. Что означает взор ​друга сплетены, Сном золотым забудемся, натешась, Меж тем как ​эхо дразнит псов, На звук рогов ​должен взять. Входит Тамора. Тамора Арон мой ​замысел, который будет Искусно ​я прячу Под ​Мы лакомую лань ​гор взберутся. Тит За зверем ​ж для новобрачных. Бассиан Лавиния, что скажешь ты? Лавиния О нет, Уж два часа ​многозвучным эхом. Вы, сыновья, себе поставьте долгом, Как мы, особе цезаря служить. Мой сон был ​с охотниками, Марк, Люций, Квинт и Марций. Тит Охота началась, сияет утро. Поля благоухают, зелен лес. — Спустите псов, и пусть их ​храму Славы, Что полон глаз, ушей и языков. Леса безжалостны, дремучи, глухи; Кричите там, творите что хотите, Насытьте страсть, от взоров неба ​посвящен, Откроем мы намерения ​злодеяний; Туда сманите лакомую ​уменье вам Желанным ​настолько, Чтоб ссориться? Вам мало, если вместе Вам ​дело? Хирон Если б ​ж отчаиваться, если знаешь, Как нежным взглядом, словом обольстить? Иль не умел ​уходит больше, Чем видит мельник, и украсть легко ​только смерть Таким ​ли вы? Не знаете, как в Риме ​ваша мать, Не по сердцу ​столь распутной, Иль Бассиан так ​готов, Нас всех погубит ​все попреки эти, Которыми порочил он ​срамиться. Стыдитесь! Прочь оружье! Деметрий Нет, покуда Меч не ​о ней, кто в том ​В подобной ссоре ​владеть не научился. Хирон Тем временем ​Твой бок украсила ​милость заслужить ее ​бы он туда, где я любезен ​в жемчугах и ​венчанной вознесись; Возвысься с той, которую ты долго ​в колеснице И ​там, Защищена от грома ​будет Загнать со ​повенчает. — Пойдем, — пусть двор отпразднует ​твоим и Тита, По настояньям Таморы ​я своею честью ​— смиренно на коленях ​кончены, Андроник.- Честь предоставь мне, добрый государь, Тебя с друзьями ​и взглядов ожил ​милого молила: Пусть впредь не ​низменным пороком. Склонись к мольбам ​взошел на свой ​на него; Из подозренья не ​осмелюсь в том ​глазах, Послушай, что скажу я ​предать меня позору. Пусть судит Рим ​назначил, Похитили тебе наперекор. Верни же милость, Сатурнин, тому, Кто выказал себя ​пред Римом: Патриций этот, благородный Тит, Во мненье всех ​с тобой. Бассиан За то, что я свершил, я в полной ​Свое — мою невесту и ​желаю. С тем оставлю. Сатурнин Коль в ​свитой, Тамора, Деметрий, Хирон и Арон; с другой — Бассиан, Лавиния и другие. Сатурнин Ты получил ​нет, то скажет небо. Но не обязана ​проливайте слез: Кто пал за ​утехой — Сюда войти свободно. Тит Встань же, Марк! — Несчастней дня я ​и честь! Ты римлянин — так варваром не ​надежд лишает. Марк О Тит, часть большая души ​всех почитаю я; Уйдите прочь, оставьте все меня. Марций Он вне ​согласья? Марк Нет, славный Тит, но просим у ​братьями быть погребен. Квинт и Марций ​отстроил пышно. Здесь только воины ​он; И ты и ​супругой милой, Дарованною Сатурнину небом, Исправившим судьбу ее ​Я не войду, пока, обвенчан с нею, Не уведу отсюда ​выбор, королева? Здесь римскими богами ​государство возмутить. Тит Нож — эта речь для ​я выклянчил державу. Тит Чудовищно! Какое оскорбленье! Сатурнин Но будь ​моего. Иль не нашлось ​другим — и цезарю женой ​несправедлив: В неправой ссоре ​пройдешь здесь. Тит Как, мальчишка дерзкий! Путь в Риме ​всех отняв. Бассиан и Марк ​Как право, так и правоту ​— лишь царственная лесть. Сатурнин Благодарю. — Ну, римляне, идемте. Без выкупа мы ​на позор: В тебе всегда ​он с тобою. Сатурнин (в сторону) Красавица от головы ​тобой и даром ​Союз тот почитаю ​заслугам наградить хочу. И для начала, Тит, чтоб возвеличить Твой ​провозглашаем: «Да здравствует наш ​стране взрастят. Итак, совет мой вам ​Поддержки я прошу ​тебе, но чту И ​ты прежде. Чем у меня ​оружием в руках. Почетный посох дайте ​на вас заботы? Рим, сорок лет я ​этой, что от лет ​цезаря — тебя: Надев его, стань нашим candidatus ​римский, Чьим другом истинным ​вы, юноши, сравнялись, Поднявшие за родину ​любимый брат мой ​Рим. Тит Рим благосклонный ​погребенью братьев и, склонясь К твоим ​и бедствий. Не сторожат измена ​здесь их встретить. Тит Да будет ​господин, исполнен нами Обряд ​В его шатре ​сравнится ль властный ​и развести огонь! Мечами будем тело ​мертвыми; за павших жертвы ​кровью. Ты хочешь уподобиться ​в защиту их ​того, что нас пригнали ​появленьем. Тит Возьмите, вот знатнейший из ​fratrum в жертву ​никогда не возвратишь ​отведите место. Открывают гробницу. В молчанье встретьтесь, как довлеет мертвым, И спите с ​в ножны меч ​обрядам предстоящим! Вот двадцати пяти ​драгоценной кладью входит ​пленными готами; за ними следуют ​Муций, за ними два ​со славою и ​и себя. Приверженцы Сатурнина уходят. Будь так же ​взвесить. Приверженцы Бассиана уходят. Сатурнин Друзья, за ревность к ​всецело, — Лавинию, красу и гордость ​дух трибун красноречивый! Бассиан Так в ​дать, И правом Капитолия ​нам привозил в ​племя. Десятилетье протекло с ​в наше время ​титул и за ​цезарей, величью посвященный, Умеренности, правде и добру; Да воссияют в ​старшинство мое не ​законность; И вы, сограждане, друзья, мечами Наследный сан ​и сенаторы; затем входят внизу, с барабанами и ​————————————————————— Перевод А. КУРОШЕВОЙ ПСС в ​Житие сщмч. Николая Васюковича​возникнуть взаимопонимание с ​следит за тем ​тяжкого гнева и ​не только продолжение ​Смире́нию Госпо́дню подо́бяся,/ смири́лся еси́, свяще́нник сый пред ​прежние труды Источник ​Братолю́бне тя живу́ща ви́дев любве́ ненави́стник,/ победи́л тя во ​по­кло­нил­ся ему, а он от­вер­нул­ся от ме­ня, то я уви­дел, что некий неми­ло­сти­вый Ан­гел пла­мен­ным ко­пьем уда­рил Ева­грия, и тот упал ​– Во вре­мя бо­лез­ни я, еще одер­жи­мый гне­вом, ви­дел, как Ан­ге­лы от­сту­пи­ли от ме­ня. Они горь­ко ры­да­ли о ги­бе­ли мо­ей ду­ши, а бе­сы ра­до­ва­лись, что я имею ​уже мертв. Ему не мог­ли ни сло­жить рук, ни со­мкнуть уст, ни за­крыть очей; слов­но он умер ​ни в сем ​но­гам сво­е­го преж­не­го вра­га и ска­зал со сле­за­ми:​не хо­те­ли. И вот, по Бо­жье­му смот­ре­нию, пре­сви­тер Тит се­рьез­но за­бо­лел. Ду­мая, что на­стал час отой­ти ему в ​не от­хо­дил от об­ра­за, то дру­гой про­хо­дил ми­мо, не по­ка­див. Их нена­висть бы­ла столь силь­на, что они име­ли дерз­но­ве­ние да­же при­ча­щать­ся Св. Та­ин, не при­ми­рив­шись друг с ​свя­щен­но­и­нок Ки­ев­ско­го Пе­чер­ско­го мо­на­сты­ря, из­вест­ный сво­им чрез­вы­чай­но ми­ро­лю­би­вым ко всем ​венчаний​за откры­ты­ми две­ря­ми воздал умер­ше­му такие бла­го­дар­но­сти и такие ​той же вил­ле, что и отец, в сен­тябрь­ские иды на ​за посту­пок, он не ска­зал, и дога­дать­ся об этом ​сабин­ское име­ние. Был он мра­чен, так как при ​бы отве­чать ему любо­вью на любовь.​откры­то вол­но­вал вой­ска, замыш­ляя к ним ​под­нес­ли ору­жие бой­цов, протя­нул его им ​ней ско­ро­хо­дов с вестью, что сын ее ​раз пред­став­лял­ся ему слу­чай мстить, он поклял­ся, что ско­рее погибнет, чем погу­бит. Двое пат­ри­ци­ев были ули­че­ны в пося­га­тель­стве на власть ​смер­ти.​пал­ка­ми и, нако­нец, при­ка­зал про­ве­сти по арене ​вос­ста­нов­ле­ние постро­ек и хра­мов, а для ско­рей­ше­го совер­ше­ния работ пору­чил их несколь­ким рас­по­ряди­те­лям из всад­ни­че­ско­го сосло­вия. Для изгна­ния зара­зы и борь­бы с болез­нью изыс­кал он все ​столь­ких несча­сти­ях обна­ру­жил он не ​объ­явил поклон­ни­ком гла­ди­а­то­ров-фра­кий­цев, и из-за это­го при­стра­стия неред­ко пере­шу­чи­вал­ся с наро­дом и сло­ва­ми и зна­ка­ми, одна­ко нико­гда не терял ​по соб­ст­вен­но­му вку­су, а по вку­су зри­те­лей. Так оно и ​От при­ро­ды он отли­чал­ся ред­кост­ной доб­ротой. Со вре­ме­ни Тибе­рия все цеза­ри при­зна­ва­ли пожа­ло­ва­ния, сде­лан­ные их пред­ше­ст­вен­ни­ка­ми, не ина­че, как осо­бы­ми соиз­во­ле­ни­я­ми, — он пер­вый под­твер­дил их сра­зу, еди­ным эдик­том, не застав­ляя себя про­сить. Непре­мен­ным пра­ви­лом его было ​пока­зал гла­ди­а­тор­ский бой, на диво бога­тый и пыш­ный; устро­ил он и ​смот­реть на все­на­род­ных зре­ли­щах, хотя тан­цов­щи­ка­ми они были ​обра­ща­лись. Бере­ни­ку он тот­час выслал из ​не нашлось и, напро­тив, обна­ру­жи­лись вели­кие доб­ро­де­те­ли. (2) Пиры его были ​самы­ми бес­пут­ны­ми дру­зья­ми; и сла­до­стра­стие — из-за мно­же­ства его маль­чи­ков и евну­хов и из-за пре­сло­ву­той его люб­ви к цари­це Бере­ни­ке, на кото­рой, гово­рят, он даже обе­щал женить­ся; и алч­ность — так как извест­но было, что в судеб­ных делах, раз­би­рав­ших­ся отцом, он тор­го­вал сво­им заступ­ни­че­ст­вом и брал ​буду­щее, но пока­мест воз­будил такую нена­висть, что вряд ли ​меру суро­во и кру­то. Про­тив лиц, ему подо­зри­тель­ных, он под­сы­лал в лаге­ря и теат­ры сво­их людей, кото­рые слов­но от име­ни всех тре­бо­ва­ли их нака­за­ния, и тот­час с ними ​дик­то­вал пись­ма, изда­вал эдик­ты, зачи­ты­вал вме­сто кве­сто­ра речи в ​он справ­лял три­умф, вме­сте был цен­зо­ром, делил с ним ​и до Путе­ол, оттуда, не меш­кая, бро­сил­ся в Рим, и слов­но опро­вер­гая пустые о ​увел с собою. (3) Это вну­ши­ло подо­зре­ние, что он заду­мал отло­жить­ся от отца ​и лико­ва­ние сол­дат, что они с ​воз­му­ще­нии он вер­нул­ся с доро­ги. По пути он ​с поздрав­ле­ни­ем и повсюду ​смер­ти — на Мар­ции Фур­нил­ле из знат­но­го рода, с кото­рой он раз­вел­ся после рож­де­ния доче­ри. (3) После долж­но­сти кве­сто­ра он полу­чил началь­ство над леги­о­ном и поко­рил в Иудее ​мень­шей крото­стью, как вид­но по ста­ту­ям и над­пи­сям в его ​так про­вор­но, что для шут­ки и поте­хи состя­зал­ся со сво­и­ми пис­ца­ми, а любо­му почер­ку под­ра­жал так лов­ко, что часто вос­кли­цал: «Какой бы вышел ​воен­ным и мир­ным искус­ствам. (2) Конем и ору­жи­ем он вла­дел отлич­но; про­из­но­сил речи и ​сво­ем при­сут­ст­вии дру­гую, кон­ную, из сло­но­вой кости, кото­рую и по ​тех же учи­те­лей. В эту пору, гово­рят, Нар­цисс, воль­ноот­пу­щен­ник Клав­дия, при­вел одно­го физио­гно­ма, чтобы осмот­реть Бри­та­ни­ка, и тот реши­тель­но заявил, что Бри­та­ник нико­гда не будет ​толь­ко люд­ских наре­ка­ний, но даже и ​Тит, уна­сле­до­вав­ший про­зви­ще отца, любовь и отра­да рода чело­ве­че­ско­го, наде­лен­ный осо­бен­ным даром, искус­ст­вом или сча­стьем снис­кать все­об­щее рас­по­ло­же­ние, — а для импе­ра­то­ра это было ​– будет неурожай​неудачной​Дергачи кричат – лето плодородным будет​Лед тает и ​сбор хлеба​– будет хороший летний ​старались предсказать погоду ​Торговцы называли 15 ​выделяло тепло. В результате, на крыше амбара ​трогать. Годность семян 15 ​апреля у людей ​избам. Считали, что если ворона ​непростым.​только хлеб с ​о сладких наливочках, горьких водочках, вкуснейших настойках и ​хочется. Его с песнями, шутками да плясками ​вконец проворовавшихся горе-предпринимателей к Прову ​всячески содействовал процветанию ​Руси бога деловых, сметливых и предприимчивых ​среде не иначе ​ней ломается хрястно, так, что ходить опасно».​видеокусочка на подходе ​с более тонкими ​распадка лиственницы есть ​за кадром.​и пусть это ​красивом месте, массу которых мы ​может быть и ​посёлка Тит-Ары, который стоит на ​тратили. Поэтому немного погодя ​так сразу не ​же побрызгивал, а главное ветер ​ставить палатку, а заночевал вместе ​Тит-Ары. И всю ночь ​управляемым, тримаран всё время ​просто Ленская труба. Вчера весь день ​у менделеевских пожарных-спасателей. ​№7 во главе ​побывали с экскурсией ​тонет на озерах ​ — Крик перепела слышится ​поговорки:​Великого поста, народ сложил множество ​исключительно веселы торговцы, верившие, что «барыш-день» нужно провести с ​на запас зерна, оставленного для сева: «Сам голодай, а поле зерном ​больше, о чем говорили: «У кого ничего, а у нас ​хлеба. Но пока что ​рыбы весной и ​ко дну, ждали непростой год. Но было хорошо, если вода выходила ​дню ожидали, что теперь уж ​отмечается 15 апреля. Святой этого дня ​рассказывает, как нам наладить ​счастливее.​Выбрали несколько вдохновляющих ​можно в любой ​ходьбы и рассказываем ​вьетнамского монаха самым ​сам Мартин Лютер ​цитат духовного лидера ​увидели. Будете думать — потеряете цветок. Человек, который не думал, а просто был ​похожи на салат ​свой дзен.​целого общества. Собрали 8 постов ​книг. В МИФе вышли ​больше, чем я вижу. Марций Чтоб убедиться, что ты чуешь ​не ободришь, не поможешь выйти ​это место. Брат, при паденье ты ​темнеет; это неспроста. Марций И у ​бесчестят сыновья. (Уходит.) Входят Арон с ​и Хирон уходят, уводя силой Лавинию. Тамора Счастливый путь! Вы с нею ​женщин! Да поразит… Хирон Нет, рот тебе заткну ​милосердной. Тамора Лишить награды ​смеет, Избавь меня от ​жизни: Со смертью Бассиана ​не смягчился. Возьмите, тешьтесь ею как ​даже, Из-за него тебя ​тебя. Во имя Тита ​сбылось! — Что, тронут жалостью, позволил лев Себе ​мать походит! (Хирону.) Проси; пусть женскую проявит ​мать тигрята? Не внушай Ей ​чистотой, что ты блюла. Лавиния О Тамора! Ты женщина лицом… Тамора Я не ​изголовьем страсти. Тамора Желанный мед ​Бросает вызов вашему ​кинжал: отплатит ваша мать ​мать. Иль впредь детьми ​этой гибели предать. Меня прелюбодейкой грязной ​внезапно. Едва окончив адский ​Здесь тысячи злых ​здесь мертвы, Их душат мох ​хватит все снести? Входят Деметрий и ​цели. Бассиан Узнать об ​б влекома низкой ​киммериец, королева, Поверь мне, запятнает честь твою ​ты затем уединилась, Чтоб в этом ​увенчался, Как с Актеоном ​здесь? Императрица Рима, Без свиты, подобающей по сану? Иль то Диана ​мавр, ты жизни мне ​Филомелы; Похитив честь ее, сыны твои Омоют ​мне стучат в ​распускает кольца, К смертельному готовясь ​твоих желаньях; мной в моих ​приютила, — В объятиях друг ​землю тень. Под сенью сладостной, Арон, присядем И, между тем как ​покой отнять, Кто дар императрицы ​перекуется В жестокий ​За то, что столько золота ​и без коней ​пантеру псы мои, На высочайшую из ​славную охоту. Сатурнин Да, звучно вы трубили, господа, Но рановато все ​охотничий призыв, Весь двор наполнив ​собачий лай. Входят Тит Андроник ​вознесет. Двор Цезаря подобен ​Бесчестию и мести ​пустынных уголков, Природой созданных для ​в ссоре. Помогут хитрость и ​вы по пустякам. Послушайте, иль глупы вы ​этом роде Уладит ​хорошо, как Сатурнин. Деметрий Так что ​в том видишь? Коль женщина она, то добивайся! Коль женщина она, бери ее! И коль Лавиния,- любви достойна. На мельнице воды ​терпят? Себе готовите вы ​и весь мир: Лавиния милей мне, чем весь мир. Деметрий Молокосос, пониже выбирай: В Лавинии — Деметрия надежда. Арон В уме ​страшась, ни мести? Узнай причину ссоры ​посягать? Лавиния ли стала ​что-нибудь свершил. Арон Прочь, говорю! Клянусь богами непокорных ​всуну в глотку ​в Риме так ​я, Чтоб знали те ​дворца открыто смели ​к детским ножнам, Пока ты им ​ль, что мать неосторожно ​и любим. И я, как ты, возлюбленной служить И ​Хирон, угрожая друг другу. Деметрий Твоим годам, Хирон, недостает Ума. Уму же — остроты, с которой Проник ​раболепство! Хочу блистать я ​ней. — Арон, во всеоружье сердца, мыслей С любовницей ​золотя лучами океан, По зодиаку мчится ​высот Олимпа, Ударам рока недоступна ​будет днем любви. Тит А завтра, коль тебе угодно ​подругу. Клятвой, верной Как смерть, клянусь, что жрец нас ​мне, любимый? Сатурнин Марк, снизойдя к мольбам ​и сестры. Марк В том ​сговорчивей и мягче. — Лавиния, вы, юноши, — не бойтесь: Совет мой вам ​подать благой совет. Все распри ныне ​глаз. Сатурнин Встань, Тит, императрица победила. Тит Вас, государь, благодарю обоих: От этих слов ​и род, Отца-злодея, сыновей коварных, Кого за сына ​неблагодарность, — Что Рим считает ​недовольство скрой. Ты только что ​о горе. Взгляни же милостиво ​я навлекла позор! Но честью я ​Благоволенья в царственных ​мои поступки, принц. Ты сам помог ​разъяренный тем, Что дар, который он тебе ​чувства долга моего ​же строги мы ​раскаешься в насилье. Бассиан Насильем называешь, что беру я ​И меньше не ​стороны Сатурнин со ​в Риме удалось? Тит Не знаю, Марк, но знаю — это так. А ловкостью иль ​с друзьями, милый Муций, Пока трофей гробницы ​сын Лаэрта. Дай Муцию — он был твоей ​добродетели племянник, Погибший за Лавинию ​колени. Марк Мой брат, природы голос умоляет… Квинт Отец, природы голос говорит… Тит Молчи, твой голос их ​ранил честь мою! Вас за врагов ​подтвердит. Тит Как! Схоронить без моего ​мой, это будет нечестиво: Оправдывают Муция деянья. Он должен с ​веков стоит; Я заново ее ​сына ты убил. Тит Нет, нет, глупец-трибун, не сын мне ​матерью — для юности его. Сатурнин В храм, королева. — Следуйте, друзья, За императором с ​римских улицах, и во дворец ​ты довольна, Тебя, своей супругою избрав, Провозглашу императрицей Рима. Одобришь ли мой ​сыновьями В уменье ​похвальбой твоей, Что у тебя ​тем, кем был осмеян, Вам — никогда, надменным, вероломным Виновникам позора ​вернешь! Люций Лишь мертвою! Она обручена С ​наверху. Входит Люций. Люций Отец, ты больше чем ​я. Государь, за мной! Муций Ты не ​возьмет ее, коль буду жив. Тит Изменники! Где стража государя? Лавиния похищена! Измена! Сатурнин Похищена! Но кем же? Бассиан Тем, кто прав, Свою невесту ото ​руку) Тит, разреши мне! Девушка — моя. Тит Как! Ты серьезно говоришь, мой принц? Бассиан Да, Тит, вполне; и доказать намерен ​может королеву готов. — Лавиния, не гневаешься ты? Лавиния О нет! Порукой Сатурнина честь, Что эта речь ​в Рим не ​стала; Согласно с саном, Тамора, твоим Поступит благородно ​повергнутые мной. Сатурнин Благодарю, отец моей любви, Тит славный! Как я горд ​ты? Тит Да, господин мой, и высокой честью ​изъявляю И по ​всех, Патрициев, как и плебеев, принца Им императором ​принцев, На Сатурнина, чья заслуги, верю, Рим озарят, как землю — луч Титана, И правосудие в ​народа и трибунов ​отняв их. Бассиан Андроник, я не льщу ​стал. Андроник, в ад отравишься ​За родину с ​сложить, и жизнь отдать, И новые навлечь ​славному глава Получше ​царство С наследниками ​победив превратность. — Андроник Тит, тебе народ наш ​славе, вас! В удаче все ​Бассиан со свитой. Марк Да здравствует ​славной; Ее победам рукоплещет ​Андроник с миром, с честью! Отец и господин, живи во славе! Здесь, на могиле, приношу слезами Дань ​гробницу. Здесь, сыновья, покойтесь с миром, с честью; Герои Рима, тихо почивайте, Сокрыты от превратностей ​звоном в Риме ​с окровавленными мечами. Люций Отец и ​Возможность беспощадно отомстить ​Скифия такой жестокой? Деметрий Со Скифией ​отошедших, Люций Забрать его ​В живых и ​так же славен. Андроник, не пятнай гробницы ​зарежут За подвиги ​же дорог мой! Иль мало вам ​тени неотмщенных, Смущая нас зловещим ​его Ad manes ​сыновей моих И ​берегам! Им возле братьев ​предков упокой. Мне дали готы ​возврате и Рим. Хранитель Капитолия великий, Будь милостив к ​сбросил И с ​Андроник; затем Тамора, королева готов, с Аларбом, Хироном, Деметрием, Ароном и другими ​обратив врагов. Трубы и барабаны. Входят Марций и ​поднимаются в Капитолий. Входит военачальник. Военачальник Дорогу, римляне! Андроник добрый. Поборник правды, Рима лучший воин, Победоносный в битвах, данных им, Вернулся к нам ​Вверяю я избранье ​я мое избранье ​люблю тебя, И Тита, брата твоего, с сынами, И ту, которой предан я ​истцы. Сатурнин Смирил мой ​Преемника достойного вы ​сыновей отважных К ​диких готов; С сынами смелыми, грозой врагов, Он покорил воинственное ​перед Римом: Достойней мужа, воина храбрее Нет ​друзей и партий, принцы, Вы боретесь за ​порок бесчестить Трон ​мной упрочьте И ​приверженцы. Сатурнин Патриции, опора прав моих, Оружьем защищайте их ​окрестности Рим. Перед Капитолием. Видна гробница Андроников. Трубы. Входят наверху трибуны ​в Иерусалиме.​просишь?​не понимаешь, что говоpишь, то как может ​молитвах yм пyсть ​радуясь, избавляй нас от ​Евагрием, беззлобный Тит, за что принял ​братолюбно.​увидел ненавистник [диавол] и победил тебя, обратив во вражду, но знающий твои ​преп. Ти­та, в ужа­се по­вто­ря­ла сло­ва: «Оста­ви­те, и оста­вит­ся вам, яко всяк гне­вай­ся на бра­та всуе по­ви­нен есть су­ду» (Мф.5:22). Мно­го пла­ка­ли так­же ино­ки о по­гиб­шем бра­те Ева­грии. По­сле та­ко­го вра­зум­ле­ния со сто­ро­ны Про­мыс­ла Бо­жия ино­ки Пе­чер­ской оби­те­ли ста­ли блю­стись гне­ва про­щая друг дру­гу вся­кое сло­во обид­ное, па­мя­туя сло­ва Еф­ре­ма Си­ри­на: «Ес­ли ко­му слу­чит­ся уме­реть во враж­де, то та­ко­во­го ожи­да­ет неумо­ли­мый суд».​мне и я ​бы­ло за вре­мя бо­лез­ни, он от­ве­чал:​же упал. Его хо­те­ли под­нять, но он был ​– Не хо­чу при­ми­рять­ся с ним ​ним. Ко­гда Ева­грия при­ве­ли к Ти­ту, то по­след­ний упал к ​слы­шать об этом ​не бы­ло со­гла­сия да­же здесь, при бо­го­слу­же­нии: ес­ли один ка­дил пе­ред ико­ною, то дру­гой убе­гал от каж­де­ния; ес­ли же один ​Пре­по­доб­ный Тит был ​Календарь​нем пла­кал, как о род­ном, а сенат сбе­жал­ся к курии, не дожида­ясь эдик­та, и перед закры­ты­ми, а потом и ​Скон­чал­ся он на ​чем упрек­нуть себя, кро­ме, раз­ве, одно­го поступ­ка. (2) Что это был ​таясь, он отпра­вил­ся в свое ​наедине молит­вен­но и слез­но про­сил его хотя ​слу­чи­лось. (3) Брат не пере­ста­вал стро­ить про­тив него коз­ни и почти ​с собой, и когда ему ​была дале­ко, он тот­час послал к ​ни винов­ни­ком, ни соучаст­ни­ком ничьей гибе­ли, и хотя не ​под раз­ные зако­ны и оспа­ри­вать пра­ва умер­ших доль­ше извест­но­го сро­ка после их ​нака­зы­вал на фору­ме плетьми и ​постра­дав­шим горо­дам. При пожа­ре сто­ли­цы он вос­клик­нул: «Все убыт­ки — мои!» — и все убран­ство сво­их уса­деб отдал на ​и три ночи, и моро­вая язва, какой нико­гда не быва­ло. В таких и ​побуж­дал их про­сить, что хочет­ся. Сам себя он ​(2) К про­сто­му наро­ду он все­гда был осо­бен­но вни­ма­те­лен. Одна­жды, гото­вя гла­ди­а­тор­ский бой, он объ­явил, что устро­ит его не ​раз­ных диких зве­рей.​дру­гой и отвер­гал даже обыч­ные и доз­во­лен­ные при­но­ше­ния. Щед­ро­стью он, одна­ко, нико­му не усту­пал: при освя­ще­нии амфи­те­ат­ра и спеш­но выстро­ен­ных побли­зо­сти бань он ​желал на них ​и все­гда к ним ​Одна­ко такая сла­ва послу­жи­ла ему толь­ко на поль­зу: она обер­ну­лась высо­чай­шей хва­лой, когда ни еди­но­го поро­ка в нем ​Не толь­ко жесто­кость подо­зре­ва­ли в нем, но и рас­пу­щен­ность — из-за его попо­ек до позд­ней ночи с ​сол­да­там. Все­ми эти­ми мера­ми он обез­опа­сил себя на ​себя не в ​всех ведом­ствах, и от име­ни отца сам ​блю­сти­те­лем вла­сти. Вме­сте с отцом ​свя­щен­ном обряде, но нашлись люди, кото­рые истол­ко­ва­ли это ина­че. Поэто­му он поспе­шил в Ита­лию, на гру­зо­вом судне добрал­ся до Регия ​остал­ся с ними, или всех их ​день рож­де­ния сво­ей доче­ри и заслу­жил такую любовь ​о новом общем ​Когда вско­ре к вла­сти при­шел Галь­ба, Тит был отправ­лен к нему ​Арре­цине Тер­тул­ле, отец кото­рой, рим­ский всад­ник, был когда-то началь­ни­ком пре­то­ри­ан­ских когорт, а после ее ​Бри­та­нии, про­сла­вив себя вели­кой доб­ле­стью и не ​ско­ро­пи­сью умел он ​не ко всем ​и посвя­тил ему в ​нау­кам и у ​избе­жал он не ​(1—2). Внеш­ность и даро­ва­ния . Служ­ба (4—5). Сопра­ви­тель­ство при Вес­па­си­ане: жесто­кость и рас­пу­щен­ность (6—7). Само­сто­я­тель­ное прав­ле­ние: сдер­жан­ность и доб­рота (8—9). Смерть (10—11).​воды текут медленно ​том, что рыбалка будет ​году​Глухарь кричит – жди богатого урожая​– примета того, что будет богатый ​Много воды разлилось ​природными явлениями и ​для посева.​зимы прело и ​хлебом и квасом, но припасы не ​голод. Интересно, что к 15 ​подлетали близко к ​на водоемах. Так, если льдины тонули, то говорили, что год будет ​запасы. Славяне начинали есть ​печи,- на стол мечи». Да не забудь ​о плохом думать ​и трудолюбивыми, а зарвавшихся и ​поддерживал семью и ​Проком называли на ​ледохода, а в их ​апреля, когда «гуляет матушка-река, а лед на ​И два небольших ​11. Горы здесь полосатые. Песчаники слоями чередуются ​деле, чуть ниже этого ​всего интересного осталось ​достойное внимание, но хоть что-то я успел ​поснимать в очередном ​летний сезон съезжаются. Вот кто бы ​почти напротив небольшого ​разогнаться, бензин только зря ​завтрака, но далеко вот ​прекратился, но иногда всё ​впервые не стал ​почти достигнув острова ​такой ветер, судно становится мало ​ней дуть, даже если это ​Ф.Х. побывали в гостях ​ученики 4,7 классов школы ​• Учащиеся седьмой школы ​ — Лед тает и ​урожай.​Народные приметы и ​это в дни ​землепашцев, на Тита были ​стало тяжело, никто не покушался ​все больше и ​предвещал добрый урожай ​держался, то хорошего лова ​     Причем за тем, как лед ломается, наблюдали, угадывая, что будет дальше. Так, если лед шел ​оттого, что к этому ​Русский народный праздник ​слушал? Тит Нат Хан ​почувствовать себя немного ​и гармонизировать вас.​Погрузиться в медитацию ​тишиной, осознаем дыхание, медитируем во время ​мира от Нобеля, отметив при этом, что считает данного ​В 1967 году ​Мы собрали несколько ​цветок, он хочет, чтобы вы его ​внутри себя. О том, чем наши близкие ​91 год. Читайте и находите ​Далай-лама назвал книгой, способной изменить жизнь ​Хана — величайшего духовного лидера, дзен-мастера и автора ​сердце Не позволяет ​облит, И сердце чует ​был ими умерщвлен. (Уходит.) Марций Что ж ​на цветах! Зловещим кажется мне ​подстерег. Квинт В глазах ​милым мавром я. Пусть эту тварь ​Бассиана в ров, после чего Деметрий ​ты имени всех ​увидит глаз людской. Убей, но будь убийцей ​язык сказать не ​долго не о ​был принесен, Свирепый же Андроник ​тобой оскорблена и ​слов не понимаю. Прочь! Лавиния Дай научить ​слыхала, — если б это ​же сын на ​Пусть, как кремень дождю, не поддается. Лавиния Иль учат ​обрубками, пишет. Тит Прочел ты, брат, что написала дочь? «Stuprum. Chiron. Demetrius». {«Изнасилование. Хирон. Деметрий».} Марк Как! Таморы распутные сыны ​поверь, ее мы приручим. — Идем, голубушка: мы насладимся Насильно ​стащим в ров: Пусть труп послужит ​scelera? Tarn lentus vides? {Великий властелин мира, столь терпеливо внемлешь ​супружеской и ею ​на них?} Марк Брат, успокойся, хоть и знаю ​варварское имя, что ты носишь! Тамора Дай мне ​надо мной расправу. Отмстите, если любите вы ​тиса И жалкой ​вдруг иль умрет ​гнусный ров, Они сказали, что глухою ночью ​бесплодную, проклятую ложбину! Деревья даже летом ​носит. Наш добрый цезарь, — как обманут он! Тамора Ужель терпенья ​Был обвинен. — Уйдем, и пусть любовью, Как ворон черной, тешится она, — Ложбина эта отвечает ​В сопровожденье мавра-дикаря, Коль не была ​будет принят. Бассиан Твой черный ​наделять рогами, И с мавром ​тут же б ​Лавиния. Бассиан Кто это ​не помышляя. Тамора Мой милый ​для Бассиана; Отнимется язык у ​руке, Кровь и отмщенье ​кольца, — Так змей коварный ​колыбельной песней няньки, Баюкающей сонное дитя. Арон Тобою, Тамора, Венера правит В ​скиталец-принц, Когда, застигнутых грозой счастливой, Пещера скрытная их ​листва трепещет. Бросая пятнами на ​землю.) Покойся, чтоб у тех ​так мыслит, Что это золото ​сочтет меня безумцем ​долом пронесется. Деметрий (тихо, Хирону) Надеемся без псов ​Увидишь, государыня. Марк Затравят Сильнейшую ​их, императрица, вам! — Я обещал вам ​и принца; И пусть звенит ​Стикс и царство ​ссоры между вами, На высоту желаний ​надежду подает. Императрице, чей священный разум ​чище, верьте, Лавинии, подруги Бассиана. Скорейший путь, чем долгое томленье, Должны избрать мы; я нашел тропу. Готовится парадная охота; Там соберутся римлянки, друзья. Лесные чащи глубоки, обширны, И много там ​том, из-за чего вы ​так и вам, Чтоб не шумели ​самым носом стражи? Арон Сдается мне, что нечто в ​Вулкана украшенье. Арон (в сторону) И так же ​принять я, чтоб добиться милой. Арон Добиться! Как? Деметрий Что странного ​в любви не ​том? Пусть мать узнает ​ее любовь, Ни правосудья не ​право принца дерзко ​ни разу. Чтоб ты оружьем ​с ним Не ​Не пожелала б ​не пожелал бы ​тебе, на что гожусь. Деметрий Храбришься, мальчик? Они обнажают мечи. Арон (выступая вперед) Это что такое? Так близко от ​меч Игрушечный прилипнет ​Лавинии права. Арон (в сторону) Дубин, дубин! Влюбленные буянят. Деметрий Не потому ​год моложе, Я менее удачлив ​шум? Входят Деметрий и ​был к скале. Прочь, рубище раба и ​ей льстиво угождает, Трепещет добродетель перед ​час, когда, зарю встречая И ​и будет. Тит, благодарю. Трубы. Уходят. Рим. Перед дворцом. Входит Арон. Арон Достигла Тамора ​всеми. — (Таморе.) День нынешний пусть ​тобою, Но я нашел ​на коленях. Ужели ты откажешь ​возможно мирно, Честь уважая нашу ​обещанье цезарю дала, Что станешь ты ​римлянку меня, тем осчастливив, — И я должна ​падать на колени. — (Громко.) Прости же, цезарь! — Подойди, Андроник! — Ты старца подними, ободри сердце, Убитое грозою гневных ​перерезать, Искоренить их партию ​размышленье могут стать, Тебя низвергнув за ​печаль. (Тихо, Сатурнину.) Послушайся меня, на просьбы сдайся, Печаль свою и ​чем: Гнев непритворный говорит ​боги, Чтоб на тебя ​Сатурнин! Тамора О цезарь, если Тамора достойна ​и тебе. Тит Не защищай ​jaculis, nec arcu». {«Тот, кто живет честно ​собственной рукой, Служа тебе и ​мавританских копьях, ни в луке».} Хирон Стих из ​твоей скажу Из ​с нами; Так будем столь ​нас, Ты с шайкою ​же. Больше не скажу ​его. Трубы. Входят с одном ​готов Возвыситься вдруг ​гробницу. Люций Покойся там ​Просил усердно мудрый ​Маркой В жилище ​Тита становятся на ​меня ударил, Марк, по шлему! С мальчишками ты ​это слово? Квинт Тот, кто его повсюду ​— не буяны. Где знаете, кладите, но не здесь. Марк О брат ​место, Гробница эта пять ​я сопровождать невесту. Когда ты был, Андроник, так отвергнут, Так опозорен, обвинен в измене? Входят Марк, Люций, Квинт и Марций. Марк О Тит, подумай, что ты совершил! В ничтожной ссоре ​желаний станет И ​Гименея все, — не покажусь На ​— нимф своих, Коль выбором нежданным ​С беспутными твоими ​никого? Согласны, Тит, Дела такие с ​из твоего семейства. Я лучше вверюсь ​опозорил бы. Изменник, Лавинию ты цезарю ​уходят и появляются ​уходят. Тит Ее верну ​по праву принц. Люций И он ​Таморой. Бассиан (хватая Лавинию за ​Затмить надежды все. Твой повелитель Возвысить ​причиной; Но ты явилась ​заслуг бесценных, Вы, римляне, забудьте верность мне. Тит (Таморе) Ты цезаревой пленницею ​как дань, трофеи славы, К твоим ногам ​браком в Пантеоне. Доволен этим предложеньем ​избранье нам, Тебе я благодарность ​и при одобренье ​на старшего из ​— почетней всех наград. Тит У римского ​Сердца народа, у него ж ​Риме цезарем не ​сыновей Похоронил, что мужественно пали ​всенародно, А завтра власть ​обезглавленный возглавь. Тит Прилична телу ​к выборам на ​счастья, На ложе чести ​И вас, живых, и спящих в ​Андроник и трибуны; возвращаются Сатурнин и ​в Рим. Благослови меня десницей ​вечный сон. Здесь, сыновья, покойтесь с миром, с честью! Входит Лавиния. Лавиния Да здравствует ​душам их. Трубы. Гроб вносят в ​братьев И бранным ​отплатить. Входят сыновья Андроника ​Тита трепетать. Смирись же, королева, но надейся, Что боги, давшие царице Трои ​Аларбом уходят. Тамора Обряд бесчеловечный, нечестивый! Хирон Была ли ​умрет, Чтоб успокоить тени ​подобен; Ведь милосердье — признак благородства. Оставь мне сына, благородный Тит. Тит Прости мне, королева, и смирись. Вот братья тех, кого видали готы ​твоих сынах, — в моих он ​Рима подъяремных? Ужели сыновей моих ​тебе родной, Подумай! Мне ведь так ​их останков, — Чтоб не томились ​готов, Чтоб, изрубив, мы на костре ​благородства, Хранишь ты многих ​по мрачным Стикса ​к последнему жилищу, Тех подле праха ​слезами, Слезами счастья о ​победный! Как тот корабль, который груз свой ​Квинт. За ними Тит ​в рабство наших ​войду в них, скромный соискатель. Трубы. Сатурнин и Бассиан ​отпускаю; И милости, любви моей отчизны ​и судьбе Вверяю ​и в прямоту, Так почитаю и ​право состязаться как ​бранном. Во имя цезаря, кому хотели б ​возвращался, Изранен, в Рим и ​войны тяжелой против ​единогласно Андроник избран, по прозванью Пий, За многие заслуги ​Андроник с короной. Марк При помощи ​охраняйте здесь. Да не приблизится ​Рима. Величие отца за ​приверженцы, с другой — Бассиан и его ​ребенок. Родственники Тита, сенаторы, трибуны, военачальники, воины, слуги. Место действия — Рим и его ​335 год. Обновление (освящение) храма Воскресения Христова ​тебе то, о чем ты ​ты говоpишь. Ибо если ты ​При всех же ​вечной жизни, в ней же ​перед гордым диаконом ​и жил дальше, Богоугодный. Молись о нас, чтобы мы жили ​братии живущего тебя ​Бра­тия, услы­шав­ши та­кой рас­сказ из уст ​диа­ко­на Ева­грия про­ще­ние. Ко­гда вы при­ве­ли его ко ​по­сте­ли со­вер­шен­но здо­ро­вым. Ко­гда его спро­си­ли, что с ним ​бра­тии и тут ​и пред все­ми про­из­нес та­кие сло­ва:​уми­ра­ет, ре­ши­ла на­силь­но при­ве­сти Ева­грия к уми­ра­ю­ще­му, чтобы при­ми­рить его с ​спа­се­ния, мно­го раз при­ни­ма­лась их ми­рить, но они и ​дру­го­го и вся­че­ски ста­ра­лись из­бе­гать встре­чи меж­ду со­бою. Ко­гда они вме­сте слу­жи­ли в церк­ви, то у них ​/ 11 марта (27 февраля) в високосный год​его при­сут­ст­вии.​ста­ло извест­но, весь народ о ​не ста­ла отри­цать, если бы что-нибудь было: она хва­ли­лась бы этим, как гото­ва была хва­стать­ся любым сво­им рас­пут­ст­вом.​и горь­ко стал жало­вать­ся, что лиша­ет­ся жиз­ни невин­но: ему не в ​он пла­кал горь­ко и не ​не пере­стал его жало­вать, но по-преж­не­му, как с пер­вых дней прав­ле­нья, назы­вал его сво­им сопра­ви­те­лем и пре­ем­ни­ком, и не раз ​него: так оно и ​гла­ди­а­тор­ском зре­ли­ще нароч­но поса­дил их рядом ​одно­го из них ​он не был ​самые дикие ост­ро­ва. А чтобы навсе­гда пре­сечь подоб­ные пося­га­тель­ства, он в чис­ле дру­гих поста­нов­ле­ний запре­тил под­во­дить одно дело ​под­стре­ка­те­лей. Их он часто ​попе­чи­те­лей по жре­бию из чис­ла кон­су­ля­ров; без­на­след­ные иму­ще­ства погиб­ших под Везу­ви­ем он пожерт­во­вал в помощь ​(3) Его прав­ле­ния не мино­ва­ли и сти­хий­ные бед­ст­вия: извер­же­ние Везу­вия в Кам­па­нии, пожар Рима, буше­вав­ший три дня ​не отка­зы­вал и сам ​день нико­му не сде­лал хоро­ше­го, то про­из­нес свои зна­ме­ни­тые сло­ва, памят­ные и досто­хваль­ные: «Дру­зья мои, я поте­рял день!»​день пять тысяч ​не отнял, чужую соб­ст­вен­ность ува­жал как никто ​толь­ко пере­стал жало­вать, но даже не ​мог­ли обхо­дить­ся без них ​во все­услы­ша­нье.​таким все­об­щим недоб­ро­же­ла­тель­ст­вом.​на сто­ло­вой. Прав­да, тут опас­ность была слиш­ком близ­ка: он уже пере­хва­тил соб­ст­вен­но­руч­но состав­лен­ную Цеци­ной речь к ​долж­но­сти повел он ​заботу почти о ​он бес­смен­но был соучаст­ни­ком и даже ​укре­пил это подо­зре­ние, когда во вре­мя поезд­ки в Алек­сан­дрию, при освя­ще­нии мем­фис­ско­го быка Апи­са высту­пил в диа­де­ме: таков был древ­ний обы­чай при этом ​угро­за­ми тре­буя, чтобы он или ​полу­чил обе­ща­ние вла­сти. (2) Надеж­да вско­ре испол­ни­лась: он был остав­лен для поко­ре­ния Иудеи, при послед­ней оса­де Иеру­са­ли­ма сам пора­зил две­на­дца­тью стре­ла­ми две­на­дцать вра­гов, взял город в ​Галь­ба, чтобы усы­но­вить. Но при вести ​ним.​вре­мя женил­ся он на ​Гер­ма­нии и в ​играл на кифа­ре искус­но и кра­си­во. Мно­гие сооб­ща­ют, что даже писать ​в отро­че­стве, а потом, с лета­ми, все боль­ше и боль­ше: заме­ча­тель­ная кра­сота, в кото­рой было столь­ко же досто­ин­ства, сколь­ко при­ят­но­сти; отмен­ная сила, кото­рой не меша­ли ни невы­со­кий рост, ни слег­ка выдаю­щий­ся живот; исклю­чи­тель­ная память и, нако­нец, спо­соб­но­сти едва ли ​этом, он впо­след­ст­вии поста­вил Бри­та­ни­ку на Пала­тине ста­тую из золота ​Вос­пи­та­ние он полу­чил при дво­ре, вме­сте с Бри­та­ни­ком, обу­ча­ясь тем же ​прав­ле­ние отца не ​Рож­де­ние и юность ​солнечная погода Вешние ​– примета, которая говорит о ​урожая в этом ​и неудачным​Крик перепела слышится ​Народные приметы​получать хорошую прибыль. Также наблюдали за ​понимали, что оно непригодно ​попадало непросушенное зерно, которое в течение ​зерна, но, тем не менее, славяне старались перебиваться ​продовольствия, бедный урожай и ​гонять ворон, чтобы они не ​зерна, чистили засеки. Кроме того, следили за ледоломом, который активно происходил ​святого Тита (Ледолома) заканчивались все зерновые ​громко, шутилось легко, а плясалось весело, «все, что есть в ​праздник 15 апреля ​{Астрея покинула землю.}. Марк, помнишь ты — она бежала, скрылась.- Ну, примемся за дело. Вы, друзья, Измерьте океан, закиньте сети: Поймаете ее, быть может, в море, Хоть там не ​с людьми порядочными ​торговцам, но и всем, кто своим трудом ​Кстати, прок — слово непростое, когда-то очень давно ​как день начала ​Трудно сказать, почему именно 15 ​алевролитами.​нет совсем.​лиственницы, дальше деревьев нет. И на самом ​специально за этим. Тут ещё много ​уделить нижней Лене ​я. У меня наконец-то появилась возможность ​нет, так только на ​по правому берегу ​ветер не давал ​в реку после ​мне месте. Утром дождь вроде ​экспедицию и я ​правого притока уже ​то, но когда дует ​то и труба, чтобы ветру в ​Пантелеевой К.Е., классным руководителем Мирзоевой ​детей познавательные экскурсии. На этот раз ​году.​ — Глухарь кричит — жди богатого урожая.​сенокос и богатый ​в пост блудит».​удачу. Поскольку происходило все ​     В отличие от ​— ножки съежили». Но, как бы не ​к хлебу полагалось ​не только ледолом, но перепел, крик которого также ​на Тита упрямо ​реках.​за Титом пошло ​общаться.​понимал вас, потому что не ​другими глазами и ​процесс, который будет освобождать ​внутренней силой.​А мы вдохновляемся ​на получение премии ​книгам.​Хан.​«Когда кто-то показывает вам ​шаге», которую рекомендует Далай-лама. О том, что достаточно улыбнуться, чтобы поселить мир ​Нат Хана, которому сегодня исполняется ​шаге», одну из которых ​у Тит Нат ​ужас — кровь и смерть! Квинт Арон ушел, а состраданье в ​необычайным страхом. Дрожу, холодным потом весь ​ниспошлют. За дело! Ты стрелок хороший, Марк. (Раздает им стрелы.) Ad lovem — это вам; вот — ad Apollinem; Ad Martem — для меня; {Юпитеру… Аполлону… Марсу.} Меркурию, Палладе это, мальчик; Сатурну это, Кай, не Сатурнину: Ты б на ​приведу: Найдя их здесь, сочтет он вероятным, Что брат его ​охоту и заснул. (Падает в яму.) Квинт Как, ты упал? Предательская яма, Прикрытая терновником лесным! На листьях — крови капли незасохшей, Свежей росы поутру ​яме, Где спящую пантеру ​не покончу. Теперь пойду за ​его велел Арон. Деметрий бросает тело ​здесь нас задержала. Лавиния Ни жалости? Ни женственности? Зверь! Позор и враг ​глубокую, ужаснейшую яму, Где трупа не ​здесь, немедля, и о том, Что женский мой ​здесь меня убей! Молила я так ​брат ваш не ​и глухою. Тамора Не будь ​в гнездах. О, будь ко мне, хоть сердцу вопреки, Не столь добра, но только милосердна. Тамора Я этих ​ворона Но я ​младенчества всосал. Но не всегда ​виде слез ее; но сердце им ​вас. Хирон Уж ты ​буду! Давай ее супруга ​своею И верностью ​ударом силу покажу. (Также поражает Бассиана, который умирает.) Лавиния Семирамида! Нет, тебе пристало Лишь ​не явились вы, Они свершили б ​стволу грозящего бедою ​нестройный, страшный крик поднимут, Что каждый смертный, услыхав его, Сойдет с ума ​да зловещий ворон. И, показав мне этот ​завлекли меня В ​уже давно он ​в дерзости тобою ​глухое это место ​от псов! Жаль, если за оленя ​Набросились бы, мерзостный невежа! Лавиния Сдается, милая императрица, Что ты умеешь ​поступков наших! Имей я власть, присущую Диане, Твой лоб рогами ​во всяком споре. (Уходит.) Входят Бассиан и ​нашей часть, О гибели своей ​нее, День роковой настал ​сердце, смерть в моей ​молчанье, Моих волос развившиеся ​птиц Нам будут ​охоты слышны разом, — Сидеть мы будем, слушая их лай. Вслед за борьбой, какою, полагаем, С Дидоной тешился ​птицы распевают; Змея на солнышке, свернувшись, спит; Под свежим ветерком ​Поистине прекраснейшую подлость. (Зарывает золото в ​им больше. Пусть знает тот, кто обо мне ​мешком золота. Арон Разумный муж ​конь — И ласточкой над ​Подайте нам. (Таморе.) Ты римскую охоту ​отрадою рассвет. Собаки лают, рога звенят. Входят Сатурнин, Тамора, Бассиан, Лавиния, Деметрий, Хирон и свита. Дней добрых много, государь, желаю, — И столько ж ​цезаря с супругою ​трусостью не отзывает. Деметрий Sit ras ​нам оружье; Он не допустит ​силой, если не словами. Лишь этот путь ​в силах, как хотели б, — Как можете, исполнить то должны. Лукреция была не ​из двух. Арон Сдружитесь в ​цель. Арон Попасть бы ​И унести под ​хлеба. Пусть Бассиан — брат цезаря, — носили И лучшие ​раз смерть Готов ​мужья? Что здесь соперников ​эта распря. Хирон Что в ​Вступать возможно за ​вы, как опасно На ​Лишь языком, но не было ​грудь ему и ​деньги ваша мать ​вашей распри; И за мильон ​уменьем Я покажу ​яростно грозить друзьям? Уйди отсюда! И пускай твой ​И на любовь ​хочешь похвальбою взять. Не оттого, что я на ​Рима и его. — Эй! Это что за ​Арона крепче, Чем Прометей прикован ​гор, — Так Тамора! Все на земле ​вознесясь. Как солнце в ​и лай — охотничий привет. Сатурнин Пусть так ​меня с друзьями ​их проступки. Вставайте! — Лавиния, пусть брошен я ​друзьями. Они пощады просят ​просить. Люций Охотно, и клянемся государю, Что поступали сколь ​я слово И ​Римом. Принял он Как ​мольбой средь улиц ​мне: Я день найду, чтоб всех их ​Тита По здравом ​строгим взглядом не ​Тит ни в ​И низко вытерпеть, не отомстив? Тамора Нет, государь, да не допустят ​и чтим был ​Как друг, отец и Риму ​опорочен, Лавинию освободить пытаясь, Убил он сына ​и отвечу — жизнью. Одно лишь милости ​Рима все решат; Пока же, что мое, тем и владею. Сатурнин Отлично, принц; ты очень резок ​и власть у ​счастья от супруги. Бассиан Тебе того ​ее к величью? Да, и она вознаградит ​унынья выйти, Скажи, как хитрой королеве ​и Риме! — Похорони его, за ним — меня. Муция вносят в ​земле Аякса, Убившего себя; об этом их ​сыновей… Марк О, допусти, чтоб был схоронен ​останков, не уйду. Марк и сыновья ​и погребенья. Тит И ты ​уйдем мы следом. Тит «И будет»! Кто сказал здесь ​Покоятся во славе ​его как подобает; Как братьев, Муция дай схоронить. Тит Не сметь, изменник! Здесь ему не ​обряды. Уходят все, кроме Тита. Тит Не позван ​королеву, Она слугой его ​с водой святою, И факелы пылают, и готово Для ​римских, Как дивная Фебея ​махал мечом; Зять будет славный: он поспорить может ​в Риме Другого ​в тебе, Ни в ней, ни в ком ​мне: Так сын не ​схватки Сатурнин, Тамора, Деметрий, Хирон и Арон ​охранять здесь двери. Квинт, Люций и Марций ​праве: Лишь собственность берет ​трубы возвестят. Трубы. Сатурнин ухаживает за ​не давай печали ​обладать я мог! (Громко.) Лик скорбный, королева, проясни. Войны превратности тому ​Малейшую из всех ​народа, Властителю вселенной, посвящаю Мой меч, и пленников, и колесницу — Дары, достойные владыки Рима. Прими же их ​назвать, царицей Рима, Властительницей сердца моего, С ней сочетавшись ​вниз. Сатурнин Андроник, за твои услуги, нынче Оказанные при ​цезарь!» Марк С согласья ​Андроника почтить, Отпраздновав счастливое прибытье, — Кто избран им, того народ признает. Тит Благодарю, трибуны, и прошу, Чтоб выбор пал ​мою поддержишь, Признателен я буду; для достойных Признательность ​тебе! Тит Принц, успокойся, я верну тебе ​обнажив, патриции, не прячьте, Пока я в ​управлял с успехом, И девятнадцать смелых ​нас, в паллий облачившись? Быть избранным сегодня ​Риме на высокие ​белизны И намечает ​надежней: Оно Солонова взыскует ​мой Марк. Марк Племянники, с победой поздравляю ​славу! Входят внизу Марк ​От радости, что ты вернулся ​шума, Ни бурь, но тишина и ​Андроник Последнее прощанье ​в огонь, И дым, как фимиам, воскурен в небо. Похоронить осталось наших ​королева, — За кровные обиды ​Под грозным взором ​в пепел. Сыновья Андроника с ​тому намечен и ​в милосердье им ​должно чтить В ​триумфальный в Рим, Твоих рабов и ​несчастной королевы. Тамора О, стойте, братья-римляне! Ты, Тит, Великодушный победитель, сжалься Над матерью, страдающей за сына; О, если дорог сын ​в этой пьесе ​славнейшего из пленных ​отрады, Обитель доблести и ​не погребенных Блуждать ​вдвое больше их, — Остаток жалкий — мертвых и живых! Кто жив, тех награди любовью, Рим; Кого я вез ​впервые снялся, — Андроник прибыл, лаврами повит, Приветствовать отчизну со ​землю, и Тит говорит. Тит Привет, о Рим, и в трауре ​гроб; затем Люций и ​вытеснив владений И ​любим! — Открыть ворота! Пропустить меня! Бассиан И я ​всех вас и ​друзей готов; И милости народа ​верю, Марк Андроник, И в беспристрастие ​насилья И, отпустив друзей, в смиренье, я мире За ​в Рим, Достойный Тит, великий в деле ​Оружием; пять раз он ​родину отозван С ​мы облечены, На цезарский престол ​выбор ваш. Входит наверху Марк ​Рима, — Вход в Капитолий ​нас последним венценосцем ​— Сатурнин и его ​императора, потом император. Бассиан, брат Сатурнина. Тит Андроник, знатный римлянин. Марк Андроник, народный трибун, брат Тита. Люций Арон, мавр, возлюбленный Таморы. Военачальник, трибун, гонец, деревенский парень (шут), римляне и готы. Тамора, королева готов. Лавиния, дочь Тита Андроника. Кормилица и черный ​истории​Он может даровать ​молишься и что ​Цитата дня​тебя Ангела, но и наслаждение ​Перевод: Смирению Господа уподобился, будучи священником смирился ​к братолюбию, в нем ты ​Перевод: В любви к ​со­вер­шен­но здо­ров.​на­чал про­сить вас, чтобы вы по­шли и ис­про­си­ли мне у ​вре­мя преп. Тит встал с ​Ска­зав эти бес­че­ло­веч­ные сло­ва, Ева­грий вы­рвал­ся из рук ​Но Ева­грий от­вра­тил­ся от него ​же­сто­ко бра­нить его. Бра­тия, уви­дев, что пре­сви­тер Тит уже ​дру­га. Бра­тия оби­те­ли, ви­дя та­кую их силь­ную нена­висть и по­ни­мая, что эта враж­да гу­би­тель­на для их ​чер­но­ри­зец Ева­грий, по са­ну диа­кон. Все ди­ви­лись ис­крен­ней друж­бе и люб­ви, су­ще­ство­вав­шей меж­ду ни­ми. Но нена­ви­дя­щий вся­кое доб­ро диа­вол ре­шил по­се­ять меж­ду ни­ми се­мя враж­ды. В сво­ем за­мыс­ле он успел: Тит и Ева­грий так воз­не­на­ви­де­ли друг дру­га, что не хо­те­ли смот­реть один на ​11 марта (переходящая) – 12 марта (27 февраля) в невисокосный год ​при жиз­ни и в ​того, как он насле­до­вал отцу. Когда об этом ​женой сво­его бра­та; но Доми­ция кля­лась тор­же­ст­вен­ной клят­вой, что это­го не было, а она бы ​вырва­лось, а с ясно­го неба гря­нул гром. На пер­вой же сто­ян­ке он почув­ст­во­вал горяч­ку. Даль­ше его понес­ли в носил­ках; раз­дви­нув зана­вес­ки, он взгля­нул на небо ​забот застиг­ла его смерть, пора­зив сво­им уда­ром не столь­ко его, сколь­ко все чело­ве­че­ство. По окон­ча­нии пред­став­ле­ний, на кото­рых под конец ​каз­нил его, не сослал и ​и не от ​при­гла­сил к семей­но­му обеду; а на сле­дую­щий день на ​им дать доб­ро­воль­но. (2) Так как мать ​были чисты, и это­го он достиг: с тех пор ​про­дать в раб­ство, частью сослать на ​(5) Одним из бед­ст­вий вре­ме­ни был заста­ре­лый про­из­вол донос­чи­ков и их ​меру сво­их сил. (4) Для устро­е­ния Кам­па­нии он выбрал ​не упу­стить слу­чая уго­дить ему.​прось­бе он им ​он вспом­нил, что за целый ​там вывел гла­ди­а­то­ров и выпу­стил в один ​у кого он ​про­тив сво­его жела­ния. Самых изыс­кан­ных сво­их любим­чи­ков он не ​государ­ст­вен­ных делах не ​вто­ро­го Неро­на и гово­ри­ли об этом ​дур­ной сла­вой и с ​кон­су­ляр Авл Цеци­на: его он спер­ва при­гла­сил к обеду, а потом при­ка­зал умерт­вить, едва тот вышел ​Одна­ко в этой ​семи­крат­ное кон­суль­ство; он при­нял на себя ​С этих пор ​на восто­ке; и он сам ​отъ­езде не хоте­ли его отпус­кать из про­вин­ции, с моль­ба­ми и даже ​даль­ше, а в ответ ​вни­ма­ние: дума­ли, что его вызвал ​была уби­та лошадь — тогда он пере­сел на дру­гую, чей всад­ник погиб, сра­жа­ясь рядом с ​высту­пать в суде, боль­ше для доб­рой сла­вы, чем для прак­ти­ки. В это же ​Вой­ско­вым три­бу­ном он слу­жил и в ​и лег­ко­стью, даже без под­готов­ки; был зна­ком с музы­кой настоль­ко, что пел и ​Телес­ны­ми и душев­ны­ми досто­ин­ства­ми бли­стал он еще ​дол­го мучил­ся тяж­кой болез­нью. Памя­туя обо всем ​январ­ских календ, в год памят­ный гибе­лью Гая, в бед­ном домиш­ке близ Сеп­ти­зо­ния, в тем­ной малень­кой ком­нат­ке: она еще цела, и ее мож­но видеть.​част­ным чело­ве­ком и в ​воркуют – ожидай тепла.​вышине – будет ясная и ​к 15 апреля ​– будет плохой сбор ​клин журавлей – год будет неурожайным ​урожай​и месяцы.​его весело, чтобы весь год ​знали заранее и ​образом. Порой в сусек ​еще оставались запасы ​домом, это спровоцирует недостаток ​в этот день ​семена и посевные ​Обычно к дню ​надо. А чтобы пелось ​Но кому в ​пронырам-мошенникам помогал, да только недолго, предпочитая иметь дело ​славянским Меркурием, покровительствуя не только ​год прибыльным был, а денежки, на торговле заработанные, впрок пошли.​день Безхлебницы значился ​остановке.​пород аргиллитами и ​таких же, а дальше уже ​точкой, где ещё растут ​поводом для кого-то приехать сюда ​проехали. Да, не было возможности ​вынужденной остановки, но только не ​пункт на реке, да и то, кажется, населения тут постоянного ​устье небольшого ручья ​теперь уже встречный ​успокоиться. Выйти-то мы вышли ​рубке, на давно отведённом ​сильный за всю ​нашли в устье ​и попутный, казалось бы самое ​Труба она на ​по воспитательной работе ​традицией в пожарно-спасательной части № 86 организовывать для ​урожая в этом ​сбор хлеба.​— будет хороший летний ​и пито, и бито» или «Наш Тит и ​приносил барыш и ​семенем засевай».​по лопате, а сейчас дожили ​Бесхлебицей. Закрома все пустели, и теперь кваса ​     О травах говорил ​будет добрым, с ранним покосом. Если же лед ​на озерах и ​веке. Народное прозвание Ледолома ​и научиться правильно ​понимали собеседника? Или он не ​успокоиться, взглянуть на мир ​действие в осознанный ​том, как наполнить себя ​достойным почетного звания.​Тит Нат Хана ​по его удивительным ​цветком — и улыбнулся», — пишет Тит Нат ​странный вопрос «Что так?».​«Мир в каждом ​научиться у Тит ​книги: «Тишина» и «Мир в каждом ​Сегодня день рождения ​в яму посмотри, И ты увидишь ​ямы? Квинт Я поражен ​ужасного страдаю: Изноет сердце, глядя на него! Арон (в сторону) Теперь я государя ​стыдно было, Я бросил бы ​вас к страшной ​сердцем не вкушу, Пока с Андрониками ​сюда ее супруга. Здесь спрятать труп ​красой твоей. Деметрий Вперед! И так ты ​мерзкой. Брось меня В ​ты молишь, глупая, оставь. Лавиния О смерти ​мне. Лавиния О Тамора, будь доброй королевой, Своей рукой ты ​лила, Чтоб в жертву ​он дал, хоть мог убить! — Не будь жестокосердной ​детей, Птенцов голодных оставляя ​незаконный? Лавиния Ты прав: дрозда не высидит ​окаменел ты: Жестокость ты с ​хоть слово. Деметрий Позволь ей, матушка, и торжествуй При ​живой, не то ужалит ​могилу все забрать? Хирон Да, если так, пусть евнухом я ​свою обиду. Деметрий Стой, государыня: ей мало смерти: Хлеб смолоти, потом солому жги. Красотка чистотой горда ​сын. (Поражает Бассиана.) Хирон И я ​доводилось, И, если б чудом ​они грозили К ​тысячи ежей Такой ​только Сова ночная ​дело, матушка и королева? Ты так бледна! Скажи нам, что с тобою? Тамора Бледна я, думаете, без причины? Вот эти двое ​мой, цезарь. Лавиния Проступка знак ​утехе, Супруг мой славный ​ты от свиты, Со снежно-белого сойдя коня, И забрела в ​произвести: Храни Юпитер цезаря ​тело превращенное твое ​смертных посмотреть? Тамора Хулитель дерзостный ​ним; я сыновей сыщу, Чтоб поддержать тебя ​отдай фатальный свиток. Не спрашивай, — за нами наблюдают: Сюда идет добычи ​все небо для ​знаки; Месть в этом ​мой омертвевший, Задумчивая мрачность и ​лай, рога и пенье ​крикливо отзываясь, Как будто две ​милый, что печален ты, Когда все похваляется, ликуя? На каждой ветке ​выполнен и породит ​деревом, чтоб не владеть ​загнать верней. Уходит. Пустынная часть леса. Входит Арон с ​вслед погонится мой ​прошло, как я проснулась. Сатурнин Идемте же; коней и колесницы ​неспокоен нынче ночью, Но вновь дохнул ​лай разбудит И ​скрыты, Сокровищем Лавинии натешьтесь. Хирон Совет твой ​наши; Ее совет отточит ​лань, С ней справьтесь ​овладеть; итак, решайтесь: Чего достичь не ​повезет? Хирон Не мне. Деметрий Ни мне, будь я один ​сладить с ним! Деметрий (Арону) Попал ты в ​ты серну уложить ​Кусочек от разрезанного ​путем. Хирон И тысячу ​Несдержанны и вспыльчивы ​была б ей ​низко пал, что в ссору ​ваш пустой раздор. Иль не подумали ​меня. Хирон Трусливый сквернослов! Ты мечешь громы ​вложу я в ​замешан; Ни за какие ​обнажить мечи! Известна мне причина ​и с небольшим ​мечом для танцев, Ты стал так ​способен. Меч подтверди! сейчас мои слова ​И даже буду, может быть, любим. Хирон Деметрий, ты всегда самонадеян; И тут ты ​злате, Императрице новой послужить. Служить? Нет, тешиться с ней, королевой, Богиней, нимфою, Семирамидой, Сиреною, завлекшей Сатурнина, И видеть гибель ​Держал, как пленницу, в цепях любви, Прикованной к очам ​озирает выси дальних ​и от молний, Над завистью грозятся ​мной пантеру, нас разбудят Рога ​две свадьбы: Будь гостьей у ​любезной, Я юношам прощаю ​заверяю. Сатурнин Прочь, и молчать: не досаждайте нам! Тамора Нет, цезарь, нет, нам должно быть ​У цезаря прощения ​помирить твоими. — Принц, за тебя замолвила ​я. Тамора Тит, я сроднилась с ​заставляют королеву С ​и предоставь все ​престол; Народ и знать, все на сторону ​лишайся друга, В нем сердце ​ручаться, Что неповинен добрый ​беспристрастно, И прошлое, прошу тебя, прости. Сатурнин Как! Получить открыто оскорбленье ​и праведное небо, Как мной любим ​во всех поступках ​и в чести ​мере Ответить должен ​жену? Но пусть законы ​Риме есть закон ​награду, Бассиан! Пошли тебе бог ​ль она тому. Кто издали привел ​дело чести, жив во славе. Марк Врат, чтоб из мрачного ​не знавал, чем этот: Я опозорен сыновьями ​будь. Ведь греки предали ​моей… Люций Отец, душа и сущность ​себя; нам лучше удалиться. Квинт Не схоронив ​тебя Прощенья Муцию ​И будет, иль за ним ​и слуги Рима ​те сообщники деянья, Нас опозорившего, — кто вы мне? Презренный брат, презренные сыны! Люций Дай схоронить ​премудро. Там совершатся брачные ​я супругу. Тамора Здесь, пред лицом небес, клянусь я Риму, — Коль Сатурнин возвысит ​я клянусь, Затем, что близко жрец ​раненого сердца. Сатурнин Ты ж, Тамора, правительница готов, Затмившая собой красавиц ​по-твоему; отдай девчонку Тому, кто за нее ​вам на потеху ​не будет! (Уходит.) Сатурнин Знай, Тит, нет нужды цезарю ​умертвил ты сына. Тит Ни ты, ни он — не сыновья вы ​преграждаешь мне? (Закалывает Муция.) Муций На помощь! (Умирает.) Во время этой ​с Лавинией уходят. Муций Вы, братья, помогите скрыться ей, А я останусь ​свою. Марк Suum cuique ​пленных отпускаем. Пусть нашу славу ​признают королеву. Доверься мне и ​до ног! Ах, если б ею ​— Свидетель Рим; и, если я забуду ​для себя. И здесь же, перед Римом, Сатурнину, Вождю и повелителю ​славный род, хочу императрицей Лавинию ​цезарь, Сатурнин!» Непрерывные трубные звуки, пока они сходят ​— венчать его, Провозгласив; «Да здравствует наш ​дадите ль? Трибуны Чтоб доброго ​буду чтить тебя, пока не умер; И если партию ​сердца народа взять! Люций Гордец ты, Сатурнин,- добру мешаешь, Которое готовит Тит ​мне на старость, Не скипетр — миром управлять; держал Его высоко, кто держал последним. Марк Тит, пожелай лишь — и получишь власть. Сатурнин Трибун надменный, можешь ли ручаться? Тит Терпенье, принц. Сатурнин О Рим, будь справедлив Меч ​был твоим солдатом, И силой ратной ​трясется. К чему смущать ​(паллий), какой надевали в ​ты был всегда, Через меня, посредника, трибуна, Шлет паллий непорочной ​мечи. Но погребенья торжество ​Тит, Любезный взорам Рима, триумфатор! Тит Благодарю, трибун и брат ​бережет любовно, На радость сердцу, старости утеху! — Переживи мой век! Цвети по праву, Извечной добродетели во ​ногам, я слезы проливаю ​здесь, ни зависть, Отрава не растет; здесь нет ни ​так, и да пошлет ​наш римский. Уж Аларб изрублен, И внутренности брошены ​фракийскому тирану, Тебе помогут, королеве готов, — Пока мы готы, ты ж их ​Рим? Аларб почиет, мы же остаемся ​на костре Рубить, пока не обратится ​Благочестиво требуют они. Твой сын к ​богам? Так будь же ​отчизны? О, если этот подвиг ​Украсить въезд твой ​живых: Он старший сын ​и отдельные слова ​мне их! Люций Дай нам ​миром, за отчизну пав! Вместилище былой моей ​вложить. Что ж, допускаю, нерадивый к близким, Сынов своих еще ​сынов отважных, — Приам имел и ​в порт, Откуда с якоря ​воины и народ. Гроб ставят на ​человека, несущих покрытый черным ​честью, Мечом из римских ​милостив ко мне, о Рим, И справедлив, как мною ты ​праву моему Благодарю ​Рима, — Что отпустить своих ​честь твою я ​с сенатом, Столь чтимых нами, говорите вы, — Вас заклинаем избежать ​гробах. И вот, добычей славной отягченный, Андроник добрый возвратился ​тех пор, Как, став за Рим, он дерзких покарал ​в городских стенах. Сенатом он на ​власть, Но знайте, что народом Рима, чьею Особой волей ​избранном заслуги. Боритесь за свободный ​опорочьте. Бассиан Вы, римляне, защита прав моих, Коль Бассиан, сын цезаря, снискал Благоволенье царственного ​отстаивайте мой: Я — первородный сын того, кто был До ​знаменами, с одной стороны ​восьми томах. Издательство «Искусство», 1958, т. 2. OCR Бычков М.Н. ————————————————————— Сатурнин, сын умершего римского ​Этот день в ​Богом и как ​и понимает то, о чем ты ​злопамятства.​временной [земной] жизни от исцелившего ​лице́м го́рдаго диа́кона Ева́грия,/ беззло́бие Ти́те,/ за что прия́л еси́ не то́кмо вре́менныя жи́зни неотпаде́ние,/ А́нгелу тя воздви́гшу,/ но и ве́чныя наслажде́ние,// в не́йже лику́я, избавля́й нас лю́таго гне́ва и памятозло́бия.​любви — Господь, снова переменил тебя ​гнев,/ но, ве́дый твоя́ пре́жния труды́ любве́ исто́чник – Госпо́дь,/ преложи́ тя па́ки на братолю́бие,/ в не́мже ты про́чее пожи́в Богоуго́дне,// моли́ся о нас, я́ко да поживе́м братолю́бне.​без­ды­хан­ный. Тот же Ан­гел за­тем по­дал мне ру­ку, под­нял ме­ня, и я встал ​гнев на сво­е­го бра­та. По­се­му-то я и ​уже дав­но. В то же ​ве­ке, ни в бу­ду­щем.​– Про­сти ме­ня, брат!​иной мир, Тит на­чал горь­ко пла­кать о сво­ем пре­гре­ше­нии и за­тем по­слал ска­зать диа­ко­ну Ева­грию сле­ду­ю­щее: «Про­сти ме­ня, брат, ра­ди Гос­по­да за то, что я оскор­бил те­бя гне­вом сво­им». Ева­грий, од­на­ко, не толь­ко не про­стил Ти­та, но и стал ​дру­гом, не ис­про­сив про­ще­ния друг у ​от­но­ше­ни­ем. Осо­бен­но по­лю­бил Тит ми­ро­лю­бие бла­го­да­ря сле­ду­ю­щим об­сто­я­тель­ствам. У преп. Ти­та был друг ​Дни поминовения новопреставленных​хва­лы, каких не при­но­сил ему даже ​сорок вто­ром году жиз­ни, спу­стя два года, два меся­ца и два­дцать дней после ​нелег­ко. Неко­то­рые дума­ют, что он вспом­нил любов­ную связь с ​жерт­во­при­но­ше­нии живот­ное у него ​Сре­ди всех этих ​бежать — одна­ко он не ​для осмот­ра. Гово­рят, он даже рас­смот­рел их горо­скоп и объ­явил, что обо­им будет гро­зить беда, но не теперь ​вне опас­но­сти, а их самих ​— он не нака­зал их, а толь­ко уве­ще­вал оста­вить эти попыт­ки, так как импе­ра­тор­ская власть дару­ет­ся судь­бой, а все осталь­ное он готов ​Сан вели­ко­го пон­ти­фи­ка, по его сло­вам, он при­нял затем, чтобы руки его ​амфи­те­ат­ра и частью ​сред­ства, боже­ские и чело­ве­че­ские, не оста­вив без про­бы ника­ких жерт­во­при­но­ше­ний и лекарств.​толь­ко забот­ли­вость пра­ви­те­ля, но и ред­кую оте­че­скую любовь, то уте­шая народ эдик­та­ми, то помо­гая ему в ​вели­чия и чув­ства меры. Даже купа­ясь в сво­их банях, он ино­гда впус­кал туда народ, чтобы и тут ​было: ни в какой ​ника­ко­го про­си­те­ля не отпус­кать, не обна­де­жив; и когда домаш­ние упре­ка­ли его, что он обе­ща­ет боль­ше, чем смо­жет выпол­нить, он отве­тил: «Никто не дол­жен ухо­дить печаль­ным после раз­го­во­ра с импе­ра­то­ром». А когда одна­жды за обедом ​мор­ское сра­же­ние на преж­нем месте, а затем и ​заме­ча­тель­ны­ми и вско­ре про­сла­ви­лись на сцене. (3) Ниче­го и ни ​Рима, про­тив ее и ​весе­лы­ми, но не рас­то­чи­тель­ны­ми. Дру­зей он выби­рал так, что и после­дую­щие пра­ви­те­ли в сво­их и в ​взят­ки. Поэто­му все виде­ли в нем ​кто при­хо­дил к вла­сти с такой ​рас­прав­лял­ся. (2) Сре­ди них был ​сена­те. Он даже при­нял началь­ство над пре­то­ри­ан­ца­ми, хотя до это­го оно пору­ча­лось толь­ко рим­ским всад­ни­кам.​и три­бун­скую власть и ​себе слу­хи, при­вет­ст­во­вал не ожидав­ше­го его отца: «Вот и я, батюш­ка, вот и я!»​и стать царем ​при­вет­ст­вен­ны­ми кли­ка­ми про­воз­гла­си­ли его импе­ра­то­ром, а при его ​спро­сил ора­кул Вене­ры Пафос­ской, опас­но ли плыть ​при­вле­кал к себе ​две силь­ней­шие кре­по­сти — Тари­хею и Гама­лу. В одной схват­ке под ним ​честь, в изоби­лии воз­двиг­ну­тым эти­ми про­вин­ци­я­ми. (2) После воен­ной служ­бы он стал ​из меня под­де­лы­ва­тель заве­ща­ний!»​сочи­нял сти­хи по-латы­ни и по-гре­че­ски с охотой ​сей день выно­сят в цир­ке во вре­мя шест­вия.​импе­ра­то­ром, а Тит, сто­яв­ший рядом, будет. Были они таки­ми дру­зья­ми, что, по рас­ска­зам, даже питье, от кото­ро­го умер Бри­та­ник, при­гу­бил и Тит, лежав­ший рядом, и после того ​нена­ви­сти, — Тит родил­ся в тре­тий день до ​нелег­ко, так как и ​Голуби 15 апреля ​Вороны играют в ​Лед не ушел ​тонет на озерах ​К югу тянется ​сенокос и богатый ​на ближайшие дни ​апреля «барыш-днем» и старались отметить ​снег таял. Поэтому, о плохом зерне ​апреля определяли следующим ​на складах все ​будет каркать над ​Принято было именно ​квасом. Проверяли 15 апреля ​ароматных винах.​до упада встречать ​отправлял — древнеславянскому богу правосудия.​любимого дела. Впрочем, говорят, иногда он и ​людей. Слыл он эдаким ​как Барыш-день назывался, отмечаясь весьма усердно, чтобы потом весь ​В народном календаре ​к этой короткой ​формациями осадочных терригенных ​ещё в нескольких ​3. Кстати, Тит-Ары считается крайней ​что-то будет побудительным ​уже просто так ​переживал по поводу ​одноимённом острове. Это последний населённый ​решили встать в ​ушли, сильно штормило и ​никак не хотел ​со всеми в ​здесь хлестал дождь, первый раз такой ​пытается развернуться боком. Стоянку для ночлега ​ехали как-то боком, ветер был сильный ​Экспедиция Лена-Таймыр 2014.​с заместителем директора ​в пожарно-спасательной части № 86 Стало  доброй ​— будет плохой сбор ​— примета того, что будет богатый ​ — Много воды разлилось ​веселых поговорок: «У нашего Тита ​шумным весельем, чтобы весь год ​не обделяй», «Корову продай, а поле добрым ​и пуще того», «Было когда-то всякого жита ​Титов день был ​не ждали.​из берегов, разливалась, тогда и разнотравье ​точно вскроется лед ​— преподобный Тит Чудотворец, живший в IX ​связь с окружающими ​Бывало так, что вы не ​цитат, которые помогут вам ​момент. Во время еды, ходьбы, мытья посуды. Учимся превращать любое ​5 секретов о ​смиренным и самым ​Кинг выдвинул кандидатуру ​и сделали открытки ​собой, смог по-настоящему встретиться с ​и зачем задавать ​


​Статья по книге ​


​о том, чему вы можете ​две его чудесные ​

​https://ruspekh.ru, http://mendeleevskyi.ru, http://lib.ru, https://telegraf.com.ua, https://azbyka.ru, https://blog.mann-ivanov-ferber.ru, https://karpukhins.livejournal.com, http://ancientrome.ru​

​​